eye best_1 best_2 best_3 best_4 best_5 doubledot dot

Блогосфера

Мир «по понятиям» в истории человечества

На смену кочующим бандитам приходят стационарные. Там, где народу не удалось заставить власть править по закону, возникают мафиозные государства.

16:10, 17.05.2018 // Росбалт, Блогосфера

СС0 Public Domain

Мы привыкли к тому, что выражение «по понятиям» отражает реалии преступного мира. Но на самом деле человечество долгое время развивалось, основываясь именно на таком подходе к организации жизни. Мир прошел три стадии развития: по беспределу, по понятиям и по закону. Беспределу была посвящена предыдущая статья этого маленького цикла. Теперь же подробнее поговорим о «понятиях».

Беспредельщиками были кочующие бандиты, грабящие мирных тружеников и не думающие об организации производства. В какой-то момент эти кочевники стали оседлыми и пришли к мысли, что гораздо выгоднее придать грабежу цивилизованные формы, чтобы труженики кормили их сытно и постоянно. Система, работающая по понятиям, — это общество стационарных бандитов, которые продолжают разборки между собой, стремясь обрести больше имущества и славы, но при этом крышуют производителей, осознав, что целесообразнее забирать у них лишь часть добра, а не регулярно разорять полностью.

В европейских странах переход от кочующих к стационарным бандитам произошел примерно к XI—XII векам, когда прекратились набеги. Главных бандитов звали королями, тех, что пониже статусом — князьями, герцогами, маркизами, графами и т. д. Правители свободных и полунезависимых городов тоже вели себя как стационарные бандиты. А на верхушке этой пирамиды находились римский папа с императором, соперничающие за Италию.

Каким же образом вся эта сложная система управлялась? Демократии современного типа, предписывающей нормы поведения, не было даже в «демократической» Флоренции и «олигархической» Венеции. Но при этом основные политические акторы хорошо понимали, что им делать разрешается, а что — нет. Разветвленную систему понятий можно свести к нескольким группам.

Что можно, а что нельзя

Первое: монарх всегда прав. Если он не прав, то называется не монархом, а деспотом. Герцоги, графы и даже простые рыцари знают, что деспотов можно свергать. Иногда это даже реально случается. Но поскольку сильного деспота скинуть почти невозможно, то выходит, что… монарх всегда прав. Даже если нарушает свои же законы. И потому в этом мире законы, в общем-то, являются понятиями.

Иногда думают, что парламенты ограничивали власть монархов. На самом деле они могли это сделать, только когда были достаточно сильны. А если силенок им не хватало, или если монарх не очень нуждался в налогах, парламенты можно было вообще не собирать — и править по тем понятиям, которые сам король считал правильными.

Второе: крестьянин, ремесленник и купец, т. е. всякий, кто не является силовиком, всегда не прав. У сильного, как известно, бессильный виноват. Работник существует для поживы стационарного бандита. Но поскольку силовик, живущий по понятиям, — не беспредельщик (этот этап Европа прошла до XI—XII веков), то дань с терпилы берется в разумных пределах, позволяющих ему существовать.

Иногда думают, что представительство горожан в парламентах было тогда сродни нынешнему. На самом деле их доля была невелика, набирались они туда совершенно недемократическим способом. А главное — нужны они были в парламентах лишь для переговоров с монархом о финансовой поддержке армии, а вовсе не для того, чтобы советоваться с ними об управлении страной в целом.

Третье: понятия формируются не по справедливости, а под воздействием международной конкуренции силовиков. Если сосед пришел к тебе конно, людно и оружно — и накостылял как следует, то надо выяснить, почему у него это самое «конно, людно и оружно» устроено лучше, чем у тебя. А выяснив, следует внедрить у себя хорошие институты, позаимствованные у соседа. То есть строить механизм поживы на работнике в соответствии с зарубежным опытом.

Иногда думают, что парламенты и городское самоуправление существовали потому, что у европейцев склонность к свободе была в крови. На самом деле все свободы представляли собой лишь способ оптимизации управления. Стационарный бандит понимал, что так можно собрать больше денег. Когда же со временем выяснилось, что в изменившихся условиях можно собирать деньги, пресекая ряд свобод, настала эпоха абсолютизма и была выстроена вертикаль власти.

Четвертое: просто перенять зарубежный опыт обычно невозможно, поскольку у разных стран ресурсы разные. У одних имеются колонии с серебряными приисками (Испания). У других есть богатые города, пригодные для налогообложения (Франция). А у третьих — шиш в кармане и вошь на аркане (не будем показывать пальцем, у кого). Соответственно, те, кто с приисками, страдают от ресурсного проклятия. Те, кто с налогами, впадают в грех бюрократизации. Те, кто с вошью, налегают на крепостничество, чтобы хоть так прокормить помещика — основу армии.

Некоторые считают, что крепостничество было лишь в России. На самом деле такого рода системы использовались всюду, где показали себя более удобными для максимизации выгод стационарных бандитов — в Польше, Восточной Пруссии, большинстве габсбургских земель. Испанцы в колониях создали энкомьенду, похожую на крепостничество… В Бразилии и на юге США было рабство.

Пятое: получается, что производитель — уже не скотинка, идущая на мясо, как при беспределе, но и не полноправный член общества силовиков. Он — тварь, с которой шерстку состригают. И в свободное от стрижки время ему позволено жить и добро наживать почти как силовику. Но если ресурсов не хватает, стрижка учащается и производится с особым цинизмом, не исключающим унижения достоинства.

В России резкое учащение стрижки, усиление цинизма и унижение достоинства, невзирая на личность, было введено Петром, получившим за это прозвище Великий. Мобилизация ресурсов при отсутствии таковых прошла у нас весьма успешно и впоследствии неоднократно повторялась петровскими преемниками (вплоть до Сталина) для того, чтобы накостылять очередному супостату.

Мафия бессмертна

Нетрудно заметить, что организация жизни «по понятиям» применяется ныне всюду, где широкие народные массы неспособны контролировать стационарных бандитов.

Классический пример — мафия. На юге Италии она правила потому, что государство не дотягивалось до этого отдаленного региона. В США — потому, что государство не забиралось в ту «узкую щель», в которую забились некоторые переселенческие меньшинства: итальянские, еврейские, а позднее — выходцы с востока. Мафиози считают, что они спасают общество от беспредела в ситуации, когда официальная власть не хочет или не может наводить элементарный порядок.

Более близкий нам пример — мафиозное государство. Здесь властные структуры и мафия жестко не разделены. Правители выстраивают жизнь всего общества именно «по понятиям», поскольку, с одной стороны, беспредел им невыгоден, а с другой — нет таких сил (групп интересов), которые заставили бы государство править по закону. Или, точнее, такие силы обычно интегрируются в мафиозное государство, а система понятий усовершенствуется так, чтобы интересы этих групп тоже были соблюдены.

Внутри мафиозного государства отдельные сектора могут существовать, как в нормальном государстве, живущем по закону, а другие — по принципу мафии (даже если мафией в прямом смысле слова не являются). Например, Церковь. Там, где начинается Церковь, действие законов заканчивается. Там существует предпринимательство, но основанное на неконтролируемом извне наличном обороте. Там финансовые отношения между иерархами строятся как в Средневековье: деньги идут снизу вверх «по понятиям», а не в соответствии с законодательно установленными правилами.

«По понятиям» в мафиозном государстве формируется теневой бюджет, в который терпилы должны сдавать взносы, чтобы силовики их не нагибали. Соответственно, политические кампании тоже ведутся «по понятиям», поскольку деньги из теневого бюджета расходуются на разного рода акции без всякого демократического контроля. Подобным же образом строятся финансовые отношения с регионами государства, которые живут скорее по средневековым нормам, а не по современным. Да и человека в этих регионах при необходимости убирают не по закону, а «по понятиям» — то есть когда всем стационарным бандитам ясно, что человек мешает, но соответствующей статьи в кодексе для него не находится.

Дмитрий Травин, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге

Статьи

Новости

Все новости

Погода

Москва: 17°, ясно
Санкт-Петербург: 19°, ясно