eye best_1 best_2 best_3 best_4 best_5 doubledot dot

Блогосфера

Как будут править послепутинской Россией

Сила несистемных оппозиционеров не только в стремлении заменить режим. Отсутствие умной программы — тоже их плюс.

18:40, 22.09.2020 // Росбалт, Блогосфера

Фото ИА «Росбалт», Никита Строгов

Чем дальше нынешние власти уходят от действительности, тем живее интерес к тому, как устроены мозги у тех, кто собирается править после Путина и путинцев.

Навстречу этому естественному желанию идет исследование Сергея Белановского и Анастасии Никольской, включающее 60 интервью с рядовыми активистами несистемных и полусистемных течений и групп — от навальнистов и ходорковцев до яблочников и «новых людей». Опрошенные оппозиционеры живут и работают почти в десятке городов, от Москвы до Хабаровска.

Экспертные команды, в которых в разные годы работал Белановский, многократно выступали с политическими прогнозами, примерно треть из которых сбылись. Результат, если брать по реальному счету, неплохой. Так что и к новейшей аналитической разработке стоит отнестись серьезно.

Поговорив с рядовыми оппозиционерами, эксперты сделали вывод, что, при всей их разномастности, они сходятся на нескольких идеях: сменить режим, установить демократию (т.е. ввести конкурентные выборы на всех уровнях), учредить независимые суды и организовать настоящее местное самоуправление.

Белановский и Никольская с сожалением сообщают: «Подавляющее большинство опрошенных плохо представляют себе экономическую программу. Экономических тем они, как правило, не касаются. На заданные вопросы отвечают уклончиво, не считают себя специалистами…» Бессмысленно, к примеру, спрашивать их, за счет каких налогов могло бы жить местное самоуправление. Они мало что об этом знают. Как и о многом другом.

Как сохранить власть и не допустить революции Появление очередного «непоротого поколения», родившегося при Путине, обостряет ценностное и политическое размежевание между «дедами» и «внуками».

«Решение всех проблем откладывается на потом, — пишут исследователи. — Это приводит к атмосфере ожидания социального чуда, которое якобы свершится при смене существующего режима на демократический. Такое ожидание и есть то, что реально объединяет сегодня рядовых представителей демократической оппозиции…» А столь наивные надежды чреваты раздорами, управленческим крахом и возвращением диктатуры.

Чтобы этого избежать, Белановский и Никольская рекомендуют оппозиционерам согласовать между собой «конкретные шаги, которые должна будет предпринять новая власть», и составить какую-то программу. А в качестве советчиков и потенциальных исполнителей привлечь «представителей управленческой элиты, как государственной, так и от бизнеса»: «Чиновники высокого и среднего уровня далеко не всегда согласны с той политикой, которую они проводят по приказу сверху. Их знания останутся востребованными при смене политического строя. Оппозиция должна рассматривать таких людей (скрытых диссидентов во власти) не как врагов, а как союзников…»

По сути, это совет после смены режима оставить при должностях большую часть прежних управленцев, как это сделал в позапрошлом году Сергей Фургал, победив на хабаровских губернаторских выборах. Достаточно было изменить политические установки, и та же административная машина заработала при нем совсем по-другому. «В этом контексте требование оппозиции об отставке Путина выглядит не таким уж и наивным». Главное после этого — найти «контакты с молчаливой оппозицией внутри госаппарата».

Но так ли убедительны эти упреки и так ли очевидны предлагаемые рецепты?

«Упрекать борцов за демократизацию в том, что их приоритетом является демократия (а не другие вопросы) — это примерно как критиковать дельфинов за то, что они ловят и едят рыбу», — возражает политолог Владимир Гельман. «Если бы Белановский и Никольская, воспользовавшись машиной времени, провели интервью с активистами демократических движений в Бразилии в 1970-е годы или в Польше в 1980-е, ответы тамошних и тогдашних информантов плюс-минус не слишком бы отличались от того, что прозвучало в интервью в Томске и Хабаровске». Гельман считает, что «опасения» и «страшилки» являются, «мягко говоря, надуманными».

Но при частичной убедительности этих рассуждений общий их оптимизм как-то чрезмерен. В отличие от Бразилии и Польши, демократические эксперименты в России до сих пор всегда терпели неудачу. Конечно, все однажды случается впервые. Однако говорить, что после Путина рождение жизнеспособного свободного режима едва ли не предрешено, было бы наивно.

Режим Путина работает над тем, чтобы стать еще примитивнее Не ищите многоходовок за казенным шумом, клиническими скандалами или слиянием с Лукашенко. Система не притворяется умной.

Впрочем, наивна и рекомендация Белановского с Никольской насчет составления оппозиционерами какой-то программы. Это как раз правильно, что ее у них нет. Бесконечное количество всяких программ — неотъемлемая принадлежность путинского режима. Его по ним и опознают. Имитационная суть режима выражается именно в перманентном провозглашении все новых и новых планов, заведомо не связанных с теми реальными правилами, по которым он живет.

Любой, кто сейчас подступает к рядовому человеку с какой-то подробно расписанной программой, совершенно справедливо воспринимается им как жулик или простофиля. Многословные реформаторские выкладки, написанные на профессиональном языке кадровых экономистов и знатоков политологии, просто не монтируются с нашим феодально-мафиозным бытом.

«Нам нужен нормальный федерализм… Вернуть России нормальность, от выборов до экономики и социалки…» — эти слова активиста, цитируемые Белановским и Никольской и аттестуемые ими как неясные, гораздо лучше ухватывают суть, чем любые формальные прожекты.

Большинство оппозиционеров смотрят на вещи совершенно правильно и цели свои формулируют грамотно. Система спятила. Необходимо поставить вместо нее новую и постараться сделать ее нормальной. Это просто и понятно. Надо только понимать, что такая задача куда сложнее польской или бразильской.

Сергей Шелин

Статьи

Топ за неделю


Новости

Все новости

Погода

Москва: 3°
Санкт-Петербург: 4°