eye best_1 best_2 best_3 best_4 best_5 doubledot dot

Блогосфера

Кремль растворил либерализм в империи

Вряд ли кто-то мог предвидеть времена, в которые Анатолий Чубайс и Захар Прилепин станут де-факто членами одной партии.

12:00, 21.05.2021 // Росбалт, Блогосфера

Вводная картинка
© Фото Елены Федотовой, ИА «Росбалт»

На днях Анатолий Чубайс назвал себя «известным либеральным империалистом». И чтобы никто не подумал, что это шутка, разъяснил: «Ну, видите ли, я считал и сейчас считаю, что значение России в Евразии, если уже не говорить о мире в целом, не может быть таким же, каким значением обладает… не хочется называть конкретное название. Некоторые… да большинство стран, непосредственно наши соседи. Так сложилось исторически, так сложилось в конце концов географически, так сложилось по объему экономики, по численности населения, по роли в мировой культуре, что российское значение больше, чем значение некоторых стран — наших соседей».

В целом в этих словах Чубайса ничего нового — стандартный набор великодержавного шовиниста. Сегодня, правда, в том самом цивилизованном мире, которым и сам Чубайс, и его соратники по демократическому движению 1980-90 годов искололи глаза своим оппонентам, пыжиться по поводу государственного величия, а тем более провозглашать «особое значение» своей страны, считается неприличным. Дурной тон, плохо попахивает, наводит на нехорошие исторические параллели…

Конечно, Чубайс это знает. Но он ведь не в Европе работает, а в России. И не кем-нибудь, а «специальным представителем президента Российской Федерации по связям с международными организациями для достижения целей устойчивого развития». Как правильно представлять шефа в международных организациях, опытный аппаратчик Чубайс знает хорошо. Тут, конечно, самое место вспомнить, что при советской власти, которую, по его словам, он до сих пор ненавидит (интересно, откуда такая страсть к борьбе с ветряными мельницами прошлого?), Чубайс был коммунистом. Стал членом КПСС в конце 1970-х, в самом начале своей трудовой карьеры, вышел из нее в 1990-м, когда только слепой не видел, что система посыпалась. В девяностые годы он отъявленный либерал. И вот ныне либерал-империалист. Как говорится, «если и колебался, то всегда вместе с линией партии».

Впрочем, охотно верю, что либерал-империалистом Чубайс стал уже давно. Человек, который всегда был в кремлевской кадровой обойме, а последние двадцать лет постоянно замещал те или иные руководящие должности в госкорпорациях, должен быть не только карьеристом, но и единомышленником верховного правителя. Так что дело не только в политической конъюнктуре…

Если подходить формально, словосочетание «либеральный империалист» звучит как оксюморон. Что-то вроде «горького сахара» или «холодной жары». На первый взгляд, одно с другим не сочетается: ты либо либерал, то есть сторонник всяческих свобод, либо империалист. Словарь русского языка Владимира Даля определяет империю как «государство, властелин которого носит сан императора, неограниченного, высшего по сану правителя». А раз «властелин» ничем не ограничен, то говорить о каких-то неотъемлемых правах и свободах людей, которые провозглашает либерализм, смысла уже нет.

Однако политические и социально-экономические термины часто содержат в себе нечто несочетаемое или просто маловразумительное. Взять, например, активно употребляемые не только в популярной, но и в научной литературе выражения «государственный капитализм», «государственный социализм». Скажем, те страны и периоды, которые без обиняков можно отнести к госкапиталистическим — например, Советская Россия 1921-29 годов, или Китай, начиная с первых шагов реформ конца 70-х годов XX века и до настоящего времени (сюда же, кстати, надо отнести и современную Кубу), сразу же легализовали частную собственность, которая является признаком уже вполне себе традиционного капитализма без приставки «гос».

Отчего так нервничает власть? Неуверенность в собственном будущем вынуждает российскую правящую верхушку уповать на одни лишь запреты и репрессии.

Государственное регулирование экономики, которое поверхностные исследователи часто тоже выдают за признак госкапитализма (или даже за социализм), тоже не проходит испытание практикой. В развитых капстранах государственное регулирование (конечно, по преимуществу рыночными методами) — один из инструментов экономической политики. Получается, что и здесь провести четкую терминологическую и сущностную грань достаточно сложно.

Это же можно сказать и режиме в Германии 1933–1945 годов. Его название полностью означало «национальный социализм». Но в чем этот «социализм» там выражался? В организации государством общественных работ с целью поддержания платежеспособного спроса для преодоления экономического кризиса? Но к таким методам прибегали в то время и в цитадели свободного мира — США. И социализм ни там, ни там от этого не наступил. В то же время частная собственность в нацистской Германии — и мелкая, и средняя, и крупная — сохранялась и всемерно поддерживалась правительством.

По этой причине социально-экономический строй, господствовавший там в 30-е — первой половине 40-х годов XX века точнее было бы именовать «национал-капитализмом», а не «национал-социализмом».

Однако и это не совсем точно. Гитлеровская Германия приветствовала иностранные инвестиции. Немецкий филиал «Форд моторс» занимался производством автомобилей, которые использовались для нужд вермахта, даже в 1940-х годах. Таким образом термин «национал-капитализм» также не вполне точно определяет систему Третьего рейха.

Иными словами, многие устоявшиеся термины и выражения мы употребляем не оттого что они верно отражают суть того или иного явления, а просто потому что мы к ним привыкли.

На фоне этой терминологической неразберихи словосочетание «либерал-империализм» перестает выглядеть так уж нелепо. Если вдуматься, как ни странно, оно наиболее адекватно отражает и идеологию, и конкретные действия. Этот термин означает более или менее либеральную экономику (частная собственность и рыночные отношения) в сочетании с империалистической политикой.

Дилемма Путина: или пожизненное правление, или война «Бросок на Киев» влечет для Кремля неприемлемые риски — можно потерять все, что строилось десятилетиями.

То маловразумительное определение, которое дал в своем интервью Чубайс (экономическое и культурологическое доминирование крупных держав над малыми), относится к области идеологии и политики империализма. Экономическую же базу этого типа капитализма еще в самом начале XX века описали английский экономист Джон Аткинсон Гобсон (книга которого так и называлась «Империализм»), а также австрийский социалист Рудольф Гильфердинг. Работы обоих исследователей активно использовал в своей знаменитой брошюре «Империализм, как высшая стадия капитализма» Владимир Ленин.

Выводы всех трех авторов, посвященные экономической природе империализма, и через сто лет вполне актуальны. Ленин отмечает пять основных признаков этого явления, хотя и добавляет, что при желании можно найти больше. Три из них особенно интересны, поскольку как будто списаны с современной российской экономики: монополизм; слияние банковского капитала с промышленным и образование финансовой олигархии; вывоз капитала.

Монополизм в нынешней российской экономике можно наблюдать практически в режиме онлайн. Дня не проходит без новости, например, о слиянии крупных торговых сетей. Аналитики отечественного рынка при этом утверждают, что таков естественный ход вещей. Мол, на Западе обычное дело, когда остаются два крупных игрока, а удел остальных — добирать по мелочам. Вот и мы идем по тому же пути.

Если же кто-то хочет посмотреть актуален ли для современной российской экономики такой признак империализма, как слияние банковского капитала с промышленным, то достаточно отметить, что в число дочек крупнейшего российского банка входят строительная компания, автосборочный завод, интернет-аптека и много чего еще. Следующий по размеру банковский холдинг занимается зерном, железнодорожными перевозками, участвует в создании авиакомпании и т. д., и т. п.

Ну и, конечно, основной признак капитализма перешедшего в стадию империализма — вывоз (экспорт) капитала. Вопреки стенаниям экономистов патриотического толка, этот процесс всячески поддерживается правительствами государств. Россия здесь не одинока. За возможность инвестировать в экономику развивающихся рынков между высоко- и даже среднеразвитыми странами идет жесткая рубка. «В этих отсталых странах прибыль обычно высока, ибо капиталов мало, цена земли сравнительно невелика, заработная плата низка, сырые материалы дешевы», — писал о причинах вывоза капитала сто с лишним лет назад Ленин. Что-то с тех пор изменилось?

Другое дело, что на перспективный китайский рынок СССР в 1980-е годы и Россия в 1990-е по разным причинам не вышли. В восьмидесятые отношения между Москвой и Пекином были практически заморожены, а в девяностые Россия сама нуждалась в иностранных инвестициях, было не до экспорта капитала.

Проблема уже не в Навальном Требование сменяемости власти и любое участие Запада в российской внутренней политике становятся «красными линиями», к которым нельзя будет даже приближаться.

Кроме того, для российского крупного бизнеса, теснейшим образом связанного с государством, недостаток финансовых возможностей, препятствовавший внедрению в экономики тех или иных государств, всегда компенсировался военными средствами. Так это происходит в последние годы на Ближнем Востоке (главным образом, в Сирии), в Африке, где, впрочем, в гораздо больших масштабах заметно европейское, американское, а теперь еще и мощное китайское присутствие.

Многие проблемы современного российского капитализма вызваны тем, что он изначально, еще в 90-годы XX века, сформировался, по преимуществу, как паразитический. Помимо традиционной эксплуатации рабочей силы, которая сейчас растет за счет увеличения интенсивности, объемов и продолжительности труда с одновременной заморозкой заработной платы, в России нещадно эксплуатируются и природные ресурсы.

Однако с падением мировых цен на углеводороды сидеть на нефтегазовой игле становится все труднее. С учетом же девальвации рубля по отношению к основным валютам (к доллару и евро за последние шесть лет рубль обесценился в два с лишним раза), а также роста цен на продовольствие, реальная заработная плата большинства россиян сильно упала, а интенсивность их эксплуатации «родным» капиталом, соответственно, возросла.

В 2014 году Россия потеряла крупнейший на территории бывшего СССР украинский рынок. Причем не столько из-за победы Майдана, сколько из-за неуклюжих и грубых попыток во чтобы то ни стало оставить Киев жестко привязанным к Москве. Как известно, это привело к обратному результату — практически полной потере Украины для России, международным санкциям, усиливающимся год от года, и все большему погружению к экономический и внутриполитический кризис.

В этих условиях российской власти остается рассчитывать только на проверенных пропагандистов и идеологов как «патриотического», так и «либерального» толка. При этом различия между теми и другими все менее заметны. По сути, либерал-империалист Анатолий Чубайс и, например, социал-шовинист Захар Прилепин — уже не только члены одной партии, но и одной фракции. Во всяком случае, я что-то не припомню, чтобы Прилепин возмущался частнособственническими инстинктами лидеров «народных республик» Донбасса. А слова Чубайса про «особое значение» России «комбату ДНР», вероятно, как мед на сердце.

Впрочем, публичное заявление спецпредставителя президента о приверженности либерал-империализму рассчитано исключительно на Владимира Путина, которому такие взгляды, по понятным причинам, чрезвычайно импонируют. Народной любви Чубайс точно не ждет, да он в ней особенно никогда и не нуждался. Быть на хорошем счету у начальства куда важней.

Александр Желенин

Подписывайтесь на канал Росбалта в Яндекс.Дзен

Статьи

Топ за неделю


Новости

Все новости

Погода

Москва: -5°
Санкт-Петербург: -6°