eye best_1 best_2 best_3 best_4 best_5 doubledot dot

Блоги

Глоток свободы от Горбачева всегда с нами

ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА.

Первый и последний президент СССР дал миллионам людей веру и надежду.

14:52, 31.08.2022 // Росбалт, Блоги

Горбачев изо всех сил пытался сохранить страну, подготовив к подписанию новый Союзный договор.
© Фото с сайта www.gorby.ru

Вот уже около сорока лет вокруг имени бывшего Генсека ЦК КПСС Михаила Горбачева ломаются копья. Одни — в основном, на Западе — причисляют его едва ли не к лику святых, другие — преимущественно в России — клеймят, обвиняя во всех грехах. Новая волна «разночтений» этой личности захлестнула интернет последние сутки — после его смерти.

Но несомненно одно: Горбачев — это судьба миллионов советских людей, увидевших в новом партийном лидере шанс на глоток свободы. Сегодня многим трудно понять, что это значит, особенно — новому поколению, выросшему (даже не зная этого) на горбачевских дрожжах свободы. Потому что когда она (свобода) есть, мы ее просто не замечаем. Это как воздух или восход солнца.

«У Горбачева были самые разные варианты не начинать Перестройку» Михаил Сергеевич мог бы до сих пор оставаться Генеральным секретарем ЦК КПСС, полагает историк Дмитрий Травин.

Горбачев — это и моя судьба опальной при СССР журналистки, попавшей под «колпак» еще со времен учебы на факультете журналистики Киевского университета и позже, когда стала работать в областной газете в Житомире.

Вспоминаю, как незадолго до прихода Горбачева на должность Генсека ЦК КПСС моя критика партийного секретаря местного консервного завода, устроившей воровскую схему, вызвала бурю негодования в обкоме Компартии Украины. Очень быстро смелого редактора там «съели», заменив его сереньким «чегоизволите». А меня вот проглотить не успели, поперхнулись — потому что в Москве уже был Горбачев.

Помню, как в самом начале тех перемен республиканская газета «Правда Украины» напечатала мою статью «Хождение по инстанциям», которую я отправила туда, потому что ее публикацию в нашей газете обком «зарубил». В статье всего лишь в паре абзацев критиковался его промышленный отдел и заведующий (даже не секретарь!), но, Боже мой, какая началась вокруг нее свистопляска — прямо от первого секретаря ЦК КПУ Владимира Щербицкого: как, мол, газета посмела опубликовать статью беспартийной, критикующей заведующего отделом обкома партии?

Если бы нечто подобное случилось до горбачевской Перестройки, то мне, как и многим другим журналистам по всему периметру СССР, не согласным с руководящей и направляющей КПСС, пришлось бы в лучшем случае искать пятый угол на просторах огромного Советского Союза. В худшем — познакомиться с мордовскими политлагерями.

Так что мне, беспартийной журналистке в Житомире, повезло с Горбачевым, генеральным секретарем ЦК КПСС, в Москве. Публикация статьи «Исповедь провинциального журналиста» летом 1987 г. в популярной тогда центральной газете «Известия» (тираж доходил до двух миллионов экземпляров), в которой мне пришлось уже не только защищать свою личную свободу слова и право критиковать неприкасаемых, но и поднять вопрос о независимости печати в СССР от партийных органов, — стала возможна исключительно благодаря новым ветрам перемен.

Человек, который был больше, чем эпоха Уход из жизни Михаила Горбачева неминуемо взметнет волну пересудов, но время, когда эту историческую фигуру удастся разглядеть целиком, еще не наступило.

«Я бы поставил знак равенства между словами „перестройка“ и „революция“. Наши преобразования… — это настоящая революция во всей системе отношений в обществе», — так сформулировал Горбачев летом 1986 г. процесс грядущих перемен.

Сердцевиной той революции стали первые за 70 лет коммунистической власти свободные (более-менее) горбачевские выборы в Верховный Совет СССР. Тогда впервые послушная машина для голосования сломалась под напором невиданной энергии очнувшихся масс. Меня выдвинули своим кандидатом семь предприятий, а затем поддержали более 90% избирателей. Поразительный факт: тогда за меня отдали голоса не только простые люди, но и подавляющее большинство сотрудников КГБ и МВД, голосовавшие на участке в ведомственном госпитале, а также — почти стопроцентно несколько военных частей.

Мое первое личное знакомство с Горбачевым случилось на Первом же Съезде народных депутатов СССР, открывшемся 25 мая 1989 г. и транслировавшемся в прямом эфире.

К микрофонам в зале выстраивались очереди. Каждому казалось, что его местная проблема важнее остальных: загрязнение Черного моря, смерть Арала, спасение Байкала, загазованность Запорожья, десятки тысяч людей за чертой бедности — советские нищие, скрытая безработица, качество товаров и продуктов, их дефицит, карточки, инфляция… Это были печальные итоги строителей коммунизма в СССР.

На фоне запредельного кризиса экономики для кого-то тема аварии на Чернобыльской АЭС могла показаться слишком региональной. Настолько туманным было представление общественности страны о масштабах трагедии и реальных ее последствиях. Лживая пропаганда давала свои не менее лживые всходы.

Как Горбачев и Ельцин «распространяли» НАТО Правда и ложь в спорах о расширении Альянса на весах документов.

Я записалась на выступление в первые же дни работы Съезда, чтобы рассказать о том, что происходит у нас на Украине в пораженных чернобыльских зонах, а также — публично передать Горбачеву видеокассету с кинолентой «Запредел». Кадры на ней были отсняты в нашем многострадальном Народичском районе. Время проходило в политических дебатах, а слова мне не давали. В один из последних дней Съезда я поняла, что, похоже, так и не дадут.

И тогда решила взять его сама. Я не имела никакого права вернуться домой без выступления о Чернобыле. Меня бы мои избиратели просто не поняли. Кроме того, к трибуне Съезда в те дни было приковано внимание не только всей страны, но и всего мира. Даже пару слов о Чернобыле в прямом эфире могли бы опрокинуть одним махом всю официальную ложь об аварии.

В конце одного из последних дней работы Съезда на виду у всего зала я пошла к Горбачеву прямо в президиум — из своего сорок девятого ряда кремлевского Дворца съездов. Представилась и твердо попросила три минуты для выступления о Чернобыле. Он, похоже, немного удивился такому нахальству, но сказал: «Садись здесь, в первом ряду, после следующего выступающего Анатолий Иванович Лукьянов даст тебе слово».

По регламенту Съезда у меня было три минуты, но уже на второй Лукьянов, первый зам. председателя ВС СССР, звонил мне колокольчиком в спину, мол, время истекло. Закончив свою несколько сумбурную речь — что можно сказать за полторы-две минуты, — я продемонстрировала депутатам кассету и отдала ее лично Горбачеву. Это было первое публичное не запланированное партией и правительством выступление. После него началась гласность об аварии на ЧАЭС и ее последствиях, в Народичи приехала правительственная группа из 25 человек, была создана депутатская чернобыльская комиссия и приняты, наконец, первые законы в интересах жертв аварии.

«Объективных оснований для полного распада СССР все-таки не было» Ельцину не нужно было распускать Союз, а стоило выстраивать какие-то новые отношения с Украиной, считает историк Александр Шубин.

А в 1990 г. мы, горбачевские депутаты, приняли Закон о свободе печати — при мощнейшем, с подлогами прямо на сессии, сопротивлении партократуры во главе с тем же Анатолием Лукьяновым (будущим путчистом). Это был еще один гвоздь в крышку гроба тоталитаризма. Так же, как и «ведущей и направляющей», — мы уже через год после выборов отменили шестую статью Конституции СССР, которой закреплялась монополия на власть единственной партии — КПСС.

Молодое поколение не знает, что именно благодаря Горбачеву в стране стали публиковаться запрещенные прежде цензурой книги, а также открылись специальные хранилища. Наконец, открылись архивы КГБ, и наследники репрессированных смогли прочесть пожелтевшие листки из расстрельных дел НКВД о последних днях жизни своих родных, узнать, где их захоронения. Выдворенные из СССР и лишенные гражданства по политическим соображениям вернулись на родину. Список перемен можно продолжать.

Многие винят последнего президента СССР в развале страны. Но я точно знаю: Горбачев изо всех сил пытался сохранить ее, подготовив к подписанию новый Союзный договор. Однако группка обезумевших партийных ортодоксов, окончательно теряющих власть, за несколько дней до этого события объявила президента больным, запустив по телевизору «Лебединое озеро» и двинув по Москве танки. Полагаю, что именно в этом главная (хотя и не единственная) причина, что народы (республики), вдохнувшие горбачевской свободы, опасаясь снова оказаться там же, где были почти 70 лет, в страхе разбежались по национальным квартирам.

За последнее время многое из судьбоносных завоеваний горбачевской Перестройки пошло прахом. Одни полагают, что происходящее ныне на Украине — это длинное эхо распада Союза. Другие уверяют, что вовсе наоборот — ренессанса СССР. Третьи — попытка собрать уже несобираемое.

Воистину, нет пророка в своем Отечестве. И атеист Горбачев — не исключение. Но глоток горбачевской свободы навсегда останется с нами.

Алла Ярошинская

Подпишитесь на нас в Дзен.Новости

Статьи

Топ за неделю


Новости

Все новости

Погода

Москва: +13°
Санкт-Петербург: +8°