eye best_1 best_2 best_3 best_4 best_5 doubledot dot

Москва

Сменил пол — хочу обратно

Желание «поторопившихся» трансгендеров обрести иную сущность может обернуться серьезными проблемами.

18:24, 11.10.2019 // Росбалт, Москва

СС0 Public Domain

Очередной «пикантный момент» вокруг «сексуальных ценностей» пока не тянет на скандал, но может вскрыть серьезную социальную проблему. Речь идет о трансгендерах, или транссексуалах — людях, сменивших пол. Вроде бы, они начали об этом жалеть.

Новости пришли из Англии. На сайте Sky News появился материал о молодом человеке по имени Чарли Эванс, который первые 18 лет был девушкой, затем десять лет прожил в мужском обличье — а теперь вот решил «вернуться назад» и стал снова женщиной. Также в материале сообщается, что таких, как он (а), довольно много — лично знает сотни.

«Я установила общение с такими, как я, в возрасте 19-20 лет, которые сделали операции по смене пола и сожалеют об этом. У них расстройство не прошло, лучше им не стало, и они не знают, что делать», женским голосом сообщает в видеоролике молодой человек, чей пол по виду определить довольно трудно.

Теперь Чарли создает общество помощи заблудшим транссексуалам и планирует первый съезд в конце месяца в Манчестере.

Корреспондент «Росбалта» обратился за разъяснениями к доктору медицинских наук, профессору, президенту Национального института сексологии Льву Щеглову.

— Лев Моисеевич, насколько серьезна история с Чарли Эванс? Возможно ли «возвращение в свой изначальный пол? И означает ли это, что многие «недовольные собой» юноши и девушки совершили глубокую ошибку, а многим другим угрожает такая участь?

 — Многое зависит от конкретных обстоятельств. Если, допустим, месяц или полгода назад сделана операция, и вдруг человек говорит: «Ой-ой-ой! Спала какая-то пелена, я очнулся, давайте меня назад!» — что ж, это вопрос к микрохирургии и сосудистой хирургии. Этот человек перенесет многое, мягко говоря. Но в принципе это возможно. А если он уже ряд лет сидит на гормонах, это очень проблематично.

Может быть, эта девушка ошиблась в самоидентификации — и, что называется, «поспешила, людей насмешила». Возможен и второй вариант: специалисты, даже тщательно с ней работая, совершили некую ошибку. Это бывает.

Но, допустим, сюжет совершенно правдив. Что из этого следует: что транссексуалов, на самом деле, нет, и все это блажь? Но почему информация, полученная от одного-пяти или даже 50 человек, должна опровергать релевантную, достоверную, проверенную информацию о 500 тысячах? 

С таким же успехом можно отменить, например, правило русского языка, что суффикс «ан» — «ян» пишется с одним «н», на основании того, что есть целых три слова — «деревянный», «стеклянный» и «оловянный»,  которые пишутся с двумя. В формальной логике есть представление о том, что некие исключения призваны лишь подчеркивать и оттенять правила.

Более того, было бы странно, если бы подобных случаев во всем мире не было! Потому что человек пока еще, несмотря на мощнейшее научное движение вперед, в достаточной степени существо загадочное. И самые замечательные специалисты и доктора иногда имеют право на ошибку.

В своей практике я наблюдал, и не раз, как, скажем, 16-летний транссексуал переворачивал дома все вверх дном, изводил родителей, требуя немедленной смены пола, после чего его отвлекали, объясняя, что до совершеннолетия это просто нельзя — и у нескольких человек это выжидание закончилось тем, что требования смены пола уходили.

— Само существование транссексуалов на этом основании, вроде пока никто не отрицает. Вопрос в другом: пусть существует возможность изменить пол хирургическим путем, но, вероятно, такой путь не должен быть легким и коротким?

 — С этим можно и согласиться. Если это уже стало излишне легким — да, это плохой путь, который приведет ко многим проблемам. В каждой стране, будь то Англия или Россия, есть свои нюансы. Это уже разговор предметный, с международными юристами и т. д.

На мой взгляд, надо было бы решать проблему так, как мы начинали ее решать — как ни странно это звучит при всей моей нелюбви к советской власти — в конце 1980-х годов. Тогда менялся сначала паспорт и все документы, пациент мог принять внешний вид, соответствующий тому полу, в который он неуклонно стремился, наблюдался все это время психологами и сексологами — и только тогда, через определенное и довольно длительное время, вставал вопрос об операции.

И это было очень правильно, потому что некоторые пациенты адаптировались и оставались на уровне имитации: им важно было, чтобы их называли не Петя, а Катя, чтобы, когда человек одевался в женское платье, его не считали сумасшедшим. А некоторые «приходили в себя» (на обывательский взгляд) и отказывались от дальнейшего.

Но потом, уже в постсоветские годы, наши славные юристы заявили, что это противоречит законодательству: не может человек сменить паспорт до того, как его тело соответствует тому, что записано в паспортной графе. Сначала хирургический пол, а потом уже паспортный! И, наверное, с точки зрения наших законов, это правильно. А с точки зрения того, о чем мы говорим, это неправильно.

Более того: в конце 1980-х пациенту было необходимо, в том числе, две недели в психиатрическом стационаре провести. Это не только некий барьер, который ты должен преодолеть (психбольница — явно не пятизвездочный отель), а это ситуация круглосуточного наблюдения, когда медсестра докладывает врачу: «Когда вы ушли, этот человек делал то-то, говорил тому-то следующее…»

Истинный транссексуал психически адекватен. А есть не совсем психически здоровые люди, у которых это решение является результатом именно их неадекватности психической. Это очень трудно установить! Есть человек, который считает, что он марсианин. Есть человек, который считает, что он Сталин. Есть человек, который считает, что он чайник. А есть мужчина, который считает, что он женщина. И он не бегает с этими криками. Он ведет себя совершенно адекватно, только у него есть эта глубинная убежденность.

Сейчас психиатрического стационара нет: необходимо лишь амбулаторное посещение психиатра. Сначала проходишь операцию, а потом тебе меняют паспорт. Вероятность ошибки есть.

Впрочем, она везде есть. Сейчас резко возросла выживаемость при инфарктах за счет шунтирования. Блестящая вещь. Но есть около 1%, когда во время шунтирования теряют пациента. Что ж теперь, отменим шунтирование?

— И какова ситуация в РФ сейчас?

 — Скажу осторожно: есть ощущение нарастания. Еще сравнительно недавно считалось, что это примерно 1: 100 000 — 1: 300 000. До тысячи человек в год меняло пол. Сейчас явно больше. Но это тоже объяснимо: потому что это стало можно. Вместо того, чтобы покинуть страну — а истинный транссексуал пойдет на все, чтобы решить эту проблему — он просто из своего Урюпинска поедет в Москву или Санкт-Петербург.

Но вообще, статистика по транссексуалам затруднена. За счет существования коммерческих центров и готовности некоторых людей за это платить они вообще уходят из статистики.

Никто алчность не отменял: я слышал, что якобы в Москве есть некий, и очень большой, коммерческий хирургический центр, который от транссексуалов требует только формальную справку от психиатра, а дальше — деньги в кассу, и вперед! Это не просто безобразие, а может быть, даже преступление.

Но если человеку отрезать ногу по ошибке — это тоже преступление, особенно, если при этом не соблюден режим необходимых обследований. Это относится и к коммерциализации, которая всем затмила все и вся, и к трагическим, а порой и преступным врачебным ошибкам.

— А как с несовершеннолетними?

 — Нельзя ни в коем случае! Это по закону, и это справедливо.

— А на Западе вроде бы…

 — И на Западе так: просто в разных странах разный возраст совершеннолетия. Все остальное — это просто сказки. Помните, какой был визг несколько лет назад: «На Западе нет папы и мамы: родитель № 1, родитель № 2!» Бред кошачий! Это используется в некоторых муниципалитетах некоторых стран для обозначения некоторых документов! И вот, все осело, уже об этом забыли. Сейчас будут про транссексуалов…

— Но все же хочется спросить, «с точки зрения здравого консерватизма»: ведь мы не в XIX веке живем. Сегодня человек может носить, если уж не совсем любую, то почти любую одежду, вести практически любой образ жизни. Женщина может не только носить все мужское, но и говорить: «Я пришел…», да и список запрещенных для женщин профессий все время сокращается. Так стоит ли такое серьезное хирургическое вмешательство проводить?

 — Боюсь, вы не понимаете сути. Истинный транссексуал не остановится на том, что наденет шляпку и юбку. Он пойдет на все, чтобы получить другое тело. И с истинными транссексуалами ошибок не бывает. Они идут до конца. Если же это невозможно — это муки, суициды, вплоть до самокалечения, отсечения половых членов и молочных желез.

Поэтому и нужна очень тонкая дифференциальная диагностика, поскольку рядом с истинными транссексуалами могут быть психически проблемные люди, у которых «идеи» почти те же. 

Беседовал Леонид Смирнов

 

Статьи

Лучшее за неделю


Новости

Все новости

Погода

Москва: -7°
Санкт-Петербург: 0°