eye best_1 best_2 best_3 best_4 best_5 doubledot dot

Москва

Цена искусства: условный срок и 128 млн рублей

Суд вынес приговор, наверное, по одному из самых противоречивых дел — о хищениях в созданной Кириллом Серебренниковым «Седьмой студии». Как это было.

22:53, 26.06.2020 // Росбалт, Москва

Фото Андрей Никеричев, <a href=https://www.mskagency.ru>АГН «Москва»</a>

Судебная власть смилостивилась над режиссером Кириллом Серебренниковым и его коллегами, оставив всех фигурантов громкого дела на свободе. Неожиданно: если уж не все, то очень многие ждали приговора жесткого. И прежде всего его ждали те, кто этого не хотел — оппозиционная, да и просто вольномыслящая общественность. Немало можно найти в соцсетях горестных мыслей, что вот, мол, надеемся, несмотря ни на что, но… Не затем власть затеяла сей процесс, чтобы в конце устроить хэппи-энд. Сатирик Виктор Шендерович напоминал, как та же общественность взывала к судье Виктору Данилкину в ожидании приговора по второму делу Ходорковского — и никаких чудес, разумеется, не случилось.

День вынесения приговора и сам оказался, можно сказать, «театральным» — в том плане, что речь судьи Олеси Менделеевой всячески «повышала напряжение» предрекая драматический финал. Хорошо еще, что суд решил заслушать стоя только финальную, резолютивную часть приговора. Так, вообще-то, и надо бы поступать всегда. Приговор читался шесть часов — но для крупного судебного дела этот вовсе не много.

Как часто бывает при слушании резонансных дел, мест в зале не хватило, и журналистов отправили в другой зал, куда велась трансляция. Набились, конечно, как сельди в бочку. Да еще эпидемиологическая обстановка добавила жару. От всех требовали носить маску и перчатки, но тут уж было не до дистанции. Тем, кому удалось сесть, было хорошо — в отличие от тех, кто поздно пришел и вынужден был стоять, набившись в дверях.

По сути же дела радовало то, что с самого начала проявлено было милосердие к обвиняемой Софье Апфельбаум, экс-чиновнице Минкульта. Уже ближе к середине речи судья начала говорить, что та не осознавала преступного характера действий своих подельников. Бывалые судебные репортеры тут же зашептали, что «Апфельбаум идет на условное, если не на оправдательный». Но оправдательных приговоров в нашей стране крайне мало.

А вот что касается троих мужчин — режиссера Кирилла Серебренникова, генерального директора АНО «Седьмая студия» Юрия Итина и бывшего продюсера «Седьмой студии» Алексея Малобродского, — то им, как становилось ясно из речи судьи явно не светило ничего хорошего. Скрупулезно, хотя и судейской скороговоркой, г-жа Менделеева повествовала о том, как познакомились Серебренников, Итин и Малобродский, а также «соучастники №№ 1 и 2»: под этими номерами имелись ввиду две дамы: главный бухгалтер «Седьмой студии» Нина Масляева, чье дело выделено в отдельное производство, поскольку она стала активно сотрудничать со следствием и «сдала» подельников на корню, а также Екатерина Воронова, ставшая продюсером после Малобродского, а ныне скрывающаяся за границей.

Вот про них-то судья рассказывала, как возник коварный заговор с целью крепко надуть родное государство, в лице его Министерства культуры, и большую часть казенных денег, выделенных на развитие театрального дела, обратить в свою пользу. Большая часть ее речи была вынужденно скучной. Нескончаемой сагой тянулись однообразные эпизоды того, как подсудимые руководители «Седьмой студии» получали казенные деньги порциями по 20-40 млн рублей, а затем переводили их на счета подставных фирм и индивидуальных предпринимателей с целью дальнейшей обналички и присвоения. Особенно часто звучала фамилия питерского предпринимателя Валерия Синельникова, сыгравшего наибольшую роль в обналичивании средств. Похожие фамилии Серебренников и  Синельников мелькали здесь и там.

Еще цитировались признательные показания — правда, здесь настораживало то, что несколько раз судья признавала: свои показания, данные на предварительном следствии, свидетель «не подтвердила» (это все были женщины, бухгалтеры). Вот это некоторым образом резало слух.

На экране трансляции журналисты могли наблюдать Серебренникова и Малобродского, которые, правда, сидели в масках, и выражения их лиц не было видно. Сидели они к тому же и головных уборах: Серебренников — в черной бейсболке, Малобродский — в обычной серой кепке. Но режиссер, весь в черном и в очень темных очках, смотрелся как настоящий «знак беды» или «обреченный».

Еще был «нештатный момент», когда две дамы-адвоката, сидевшие с голыми плечами, пожаловались, что им холодно: в зале суда, очевидно, мощно работал кондиционер, в отличие от зала трансляции, где этого оценить не могли. «Сделайте на один градус потеплее» — распорядилась добрая судья. После этого надеяться на мягкий приговор стало еще труднее.

В заключительной речи служитель Фемиды заверила, что «все процессуальные документы составлены строго в соответствии с требованиями закона, в необходимых случаях с участием понятых», «существенных нарушений требований УПК допущено не было», а «заключения экспертов от 16 марта 2020 года полностью соответствуют требованиям закона». Прежние же две экспертизы, 2017 и 2019 гг., подлежат исключению из списка доказательств, одна — по требованию защиты, другая — по требованию обвинения.

Менделеева также заметила, что «хотя свидетель Филимонова не подтвердила показаний в суде, суд считает, что ее протоколы должны быть положены в основу приговора», поскольку она давала показания в присутствии своего защитника.

Судья согласилась с тезисом обвинения о том, что реальные затраты «Седьмой студии» на театральные постановки не превышали 87 млн 525 тыс. рублей. Тогда как бюджетных средств театральные деятели получили 216,5 млн рублей. Окончательная сумма причиненного государству ущерба была определена в 128 млн 974 тыс. 690 рублей.

«Распределив преступные роли и разработав сложный механизм совершения преступлений, совершили мошенничество, то есть хищение государственных денежных средств, выделенных на проект „Платформа“… Работников Министерства культуры ввели в заблуждение… Серебренников осуществлял общее руководство и лично заключал договора с Министерством культуры. Итин назначил на должности соучастника № 1, Малобродского, а с 2012 года — соучастника № 2»… После этих грозных слов, надеяться стало уже и вовсе не на что. И тут вдруг!

Тем же суховатым голосом судья Менделеева сначала отметила, что «суд не считает целесообразным переквалифицировать статью на менее тяжкую» и «считает необходимым применить к подсудимым наказание в виде лишения свободы». А дальше — «вместе с тем, с учетом данных о личности каждого из подсудимых, суд приходит к выводу о  том, что исправление еще возможно без реального отбывания наказания». На этом месте у многих журналистов аж рты пораскрывались. Начался шум, и те, кому было важно записать звук для радио, зашикали на своих коллег.

А Менделеева объявила изумленным собравшимся, что суд признал Серебренникова, Итина и Малобродского виновными по части 4 статьи 159 «Мошенничество» и приговорил — Серебренникова и Итина к трем годам условно, Малобродского — к двум годам условно!  Ну, правда, к этой условности добавляются разные неприятности: встать на учет и не менять место жительства без уведомления государственного органа. Лишение права занимать должности в государственных учреждениях культуры, связанные с осуществлением административно-хозяйственных и организационно-распорядительных полномочий (Серебрянников является худруком, поэтому по-прежнему сможет возглавлять «Гоголь-центр»). И штраф: Серебренникову — 800 тыс. руб, Итину — 200 тыс, Малобродскому — 300 тыс.

Кроме того, суд присудил удовлетворить гражданский иск Минкульта на те самые 128 с лишним миллионов рублей. Которые им втроем предстоит выплатить «солидарно».  Отметив, что у подсудимых арестовано имущество, суд не снял с него ареста. У Серебренникова арестована квартира в Берлине площадью в 113 кв. метров и стоимостью в 300 тысяч евро, автомобиль Toyota Camry стоимостью в полтора миллиона рублей, несколько счетов на сотни тысяч рублей, десятки тысяч долларов и евро. У Малобродского под арестом осталась Skoda Octavia стоимость в 850 тысяч рублей, у Итина — золотые украшения «Тиффани» с брильянтами (правда, стоимость их как-то не впечатляет: от 80 до 200 тыс. рублей).

Что касается Софьи Апфельбаум, то судья сурово выговорила ей, что она «совершила халатность». То есть, «являясь должностным лицом Министерства культуры, в чьи обязанности входил контроль за поступившими от АНО „Седьмая студия“ отчетными документами, проверка содержащихся в них сведениях о стоимости мероприятий и работ…  отнеслась небрежно к своим обязанностям, что привело к причинению РФ ущерба»… На этом месте судья решила оценить ущерб в долларах, но почему-то оговорилась, сказав, что ущерб превышает «полтора миллиона рублей».

Однако тут же суд переквалифицировал ей статью 159 «Мошенничество» на часть 1 статьи 293 «Халатность». И присудил только штраф в 100 тыс. рублей, от коего тут же и освободил ввиду истечения срока давности.

Засим грянули громкие аплодисменты — и началась традиционная свалка журналистов во дворе вокруг освобожденных. Речей говорить никто не стал. Кирилл Серебренников лишь сказал горячее спасибо «всем, кто верил в нашу невиновность» и  напомнил, что за правду надо бороться. Затем строй судебных приставов оттеснил от него журналистов и позволил скрыться на машине.

Алексей Малобродский, в отличие от Серебренникова пришедший в суд «с вещами», подтвердил, что он, конечно, рад, поскольку ему не хотелось ехать в места заключения, но считает «единственно справедливым и единственно возможным» оправдательный приговор. По вопросу о том, как он станет выплачивать иск, Малобродский заметил, что он пенсионер, и предположил, что из его пенсии предстоит вычитать «ближайшие лет, наверно, триста».

Леонид Смирнов

Статьи

Топ за неделю


Новости

Все новости

Погода

Москва: 29°
Санкт-Петербург: 17°