eye best_1 best_2 best_3 best_4 best_5 doubledot dot

Москва

США нашли у России больное место

Новые санкции угрожают развитию авиакосмической отрасли нашей страны, а также ее положению на мировом рынке вооружений, считает авиаэксперт Вадим Лукашевич.

18:32, 22.12.2020 // Росбалт, Москва

© Фото из личного архива Вадима Лукашевича

В понедельник Министерство торговли США ввело ограничения на экспорт в отношении 103 компаний из России и Китая, имеющих отношение к вооруженным силам, среди них 45 российских предприятий и 58 китайских. В санкционный список попали, в частности, «Иркут», «Оборонпром», Ростех, «Вертолеты России» и другие крупные предприятия авиационной и космической отраслей (заодно санкции введены в отношении Министерства обороны и Службы внешней разведки РФ). Руководитель «Роскосмоса» Дмитрий Рогозин уже отреагировал весьма эмоционально, записав в своем Facebook: «Ради сохранения нашего общего дела я требую от правительства США эти санкции в отношении наших предприятий немедленно отменить. Будем считать, что это «недоразумение». Ситуацию «Росбалту» прокомментировал авиационный эксперт Вадим Лукашевич

— Вадим Павлович, похоже, дело очень серьезно? Сильно это затормозит развитие нашего авиакосмоса?

— Дело действительно серьезно. «Сильно — не сильно» нас затормозят, мы пока точно не можем понять. Налицо только список предприятий, а перечень конкретных санкционных процедур еще не опубликован. Но общий тренд именно таков.

— В чем мы серьезно зависим от западных поставок?

— Есть целых три важнейших сферы. Во-первых, готовые комплектующие. На наших самолетах Superjet и МС-21, это блоки бортового радиоэлектронного оборудования. На Superjet вообще велика импортная часть систем, вплоть до стоек шасси. Горячая часть двигателя — французская.

Новый удар для рубля Как результаты выборов в США отразятся на курсе валют и кошельках россиян, рассуждает экономист Игорь Николаев.

Во-вторых, сырье и полуфабрикаты. На МС-21 композиционное крыло. Композитные материалы сначала были иностранные, но нам их запретили продавать, мы нашли свои — и это отодвинуло сертификацию МС-21 на полтора-два года.

Но сюда же относятся и микросхемы, а это уже особенно чувствительно для космической промышленности, потому что на космических аппаратах должны стоять радиационно стойкие полупроводники и микросхемы. Их не производим не только мы, но даже Китай. То, что мы можем купить на свободном рынке — это уровень бытовой электроники.

В 2011 году мы потеряли автоматическую межпланетную станцию «Фобос-Грунт» из-за воздействия высокоэнергетических частиц космических лучей. Это значит, что на ней стояла радиационно нестойкая элементная база.

— Чья, кстати?

— Китайская, как я понимаю. Мы же берем китайские микросхемы, на границе перештамповываем, и они уже вроде как отечественные. Поточного производства микросхем, как это было в советское время в Зеленограде, у нас фактически нет.

Вот наглядный пример. Спутник с электроникой на радиационно стойких микросхемах выдерживает ядерный взрыв в космосе на удалении в 300 км. Бытовая электроника наша обычная — только на удалении в три тысячи км. Разница на порядок.

Это касается в первую очередь геостационарных спутников, которые находятся в радиационных поясах Земли. Но вот, допустим, летит наш аппарат к Марсу, а ресурс-то у него в 10 раз меньше. Значит, конструктор должен элементную базу дублировать или помещать в свинцовые короба, аппарат получается гораздо тяжелее.

Америка обскачет Россию на Луне? Наша страна не вошла в новое соглашение по освоению космоса. Чем это грозит, рассуждает ведущий научный сотрудник Института космических исследований РАН Натан Эйсмонт.

И третье, о чем в наших СМИ практически не говорят. Технологии и промышленное оборудование. А вот здесь у нас полный швах! Станкостроение в РФ упало практически до нуля. С этим и в СССР-то было неважно. Помните, была такая поправка Джексона-Вэника, она запрещала экспорт из США в СССР именно технологий и оборудования. Все остальное у нас еще худо-бедно было, а станки мы сплошь и рядом покупали через третьи страны, Индию и т. д.

Так что, когда мы говорим про «наш двигатель» (а ПД-14 для МС-21 действительно наш), я всегда спрашиваю: а на каких станках он сделан? По каким технологиям? Наши отраслевые институты, те же ВИАМ и НИАТ, которые занимаются двигателями и материаловедением, мягко говоря, не в блестящем состоянии.

— Вы упомянули французские детали для двигателя. А во Франции мы можем покупать?

— Теоретически — да, но если французская компания нам что-то продала, она потом не сможет работать с американскими партнерами.

— Почему именно сейчас мы попали в такую немилость? В связи с «отравлением Навального»?

— Это не так смешно. Когда в США журналисты узнают, что президент следит за политическим конкурентом, возникает Уотергейт, и президент уходит в отставку. А у нас, когда в СМИ попадает история с покушением на оппозиционного политика с применением отравляющих веществ, которые якобы давно ликвидированы и больше не производятся, президент просто смеется.

Немудрено, что они считают: таких «дикарей», как мы, надо огораживать и ослаблять уже за забором. Санкции — последний оставшийся в мире международный механизм воздействия, наказания и принуждения: международно-правовой механизм сломан, и сломан он с нашей помощью. Мы вышли из Международного уголовного суда и из-под юрисдикции ЕСПЧ, только из международного олимпийского движения выйти не можем.

Но этот последний инструмент довольно действенный. Было три волны санкций 2014 года: за Крым, Донбасс и малазийский Boeing. По разным оценкам, эти три волны дают нам в минус 3-4% ВВП ежегодно, это сотни миллиардов долларов. Без них мы имели бы не 1-1,5% роста в год, а 3-4%. Теперь санкционный гнет усилится и будет давить на производителей высокотехнологичной продукции.

«Ха-ха, сэр»: почему Маск победил Рогозина SpaceX, где работают 8 тысяч человек, делает примерно столько же, сколько весь российский космос с 250 тысячами, считает глава Института космической политики Иван Моисеев.

— Которая, как правило, оборонная?

— У нас, конечно. Superjet и Су-57 производятся на одном заводе в Комсомольске-на Амуре и созданы в одном КБ. «Вертолеты России» — у нас гражданских-то вертолетов раз-два и обчелся. Это военная авиация. У «Роскосмоса» — наполовину военный бюджет. Столько-то пусков «Союза», столько «Протона», и столько-то — «Булавы».

Теперь Рогозин написал в соцсетях, какое, мол, отношение имеет ЦНИИМАШ к оборонке? Да самое прямое. Это режимное предприятие, головной институт ракетно-космической отрасли. Да, там присутствуют представители НАСА — для работы по программе Международной космической станции.

Ну, так санкции имеют разрешительный механизм — лицензирование. На экспорт деталей для «Союза», на котором полетит американец, они с удовольствием дадут разрешение. Но теперь это все подлежит контролю и носит разрешительный характер. Что ж, американцы имеют право контролировать, что они кому продают — свое.

Кроме ослабления нашей военной мощи, здесь вполне может быть и конкуренция. Мы же говорим, что МС-21 должен подорвать монополию Boeing и Airbus на среднемагистральных пассажирских маршрутах. А зачем им это надо? Если ты такой амбициозный — делай все сам! Если я угрожаю Америке — я не должен быть от нее технологически зависим.

Наш «Алмаз-Антей» потерял из-за санкций 30% экспортной выручки прошлого года. В связи с малазийским Boeing в 2015 году «Алмаз-Антей» проводил эксперименты, чтобы доказать, что ракета была украинская и попала туда до развала СССР. Он пытался выскочить из-под санкций, подавал апелляцию на выход из-под них, но проиграл суды.

А кричать, как Рогозин: я, мол, требую, чтобы эти санкции сняли?! Ну, требуйте дальше…

Беседовал Леонид Смирнов

Статьи

Топ за неделю


Новости

Все новости

Погода

Москва: -5°
Санкт-Петербург: 0°