eye best_1 best_2 best_3 best_4 best_5 doubledot dot

Москва

Не сенсация, а большая трагедия маленького ребенка

ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА.

Почему история девятилетней студентки МГУ Алисы Тепляковой поставила в тупик российскую систему образования и расколола общество, и есть ли выход, рассуждает психолог Александр Асмолов.

00:01, 24.01.2022 // Росбалт, Москва

Вводная картинка
© Фото с сайта firo.ru

История Алисы Тепляковой, поступившей на факультет психологии МГУ в 9 лет, подсветила болевые точки не только системы образования, но и семейного законодательства, и законодательства, защищающего права ребенка в нашем обществе, считает академик РАО, профессор кафедры психологии личности факультета психологии МГУ, директор Школы антропологии будущего РАНХиГС, член СПЧ Александр Асмолов.

— Александр Григорьевич, недавно вы обратились к Совету при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) с просьбой приостановить опасный эксперимент по обучению Алисы Тепляковой в высшей школе. Почему вы считаете его опасным?

— Я действительно направил письмо в СПЧ, а также в адрес уполномоченного по правам ребенка и уполномоченного по правам человека в России, понимая, что каждый эксперимент по ускоренному развитию — это прежде всего эксперимент с серьезными рисками для развития личности несовершеннолетнего ребенка. Наиболее активно сейчас эта проблема обсуждается с экспертным сообществом в рамках института уполномоченного по правам ребенка. Особо отмечу, что Мария Львова-Белова очень человечно подошла к этой сложной ситуации и внимательно прислушивается к мнениям экспертов из самых различных профессиональных областей.

На мой взгляд, любые эксперименты над детьми опасны по многим причинам. Во-первых, встает вопрос о том, куда так спешат родители? На каких основаниях они делают заключение, что мы имеем дело именно с феноменом одаренного ребенка? Что стоит за тем, что родители считают свою методику обучения адекватной методикой, с помощью которой ребенок может проскочить все этапы развития школы и поступить в вуз. Встает вопрос и о том, как сложится судьба ребенка, если он в столь раннем возрасте закончит вуз. И, наконец, без ответа остается вопрос: как ребенок в возрасте 9 лет может осваивать требующие определенного уровня зрелости и понимания жизни антропологические программы по психологии? Например, уже на первых курсах факультета психологии студенты знакомятся с основами психоанализа и подходами Зигмунда Фрейда к развитию личности, а также с разными психотерапевтическими практиками. Каким образом ребенок, которому девять лет, сможет погрузиться во все эти темы не только на уровне понимания, но и на уровне знания о психосексуальных особенностях развития личности?

«У вундеркиндов слишком переоценено знание» Если ребенок на десять лет обгоняет в развитии сверстников, это скорее проблема, чем достижение, полагает профессор МГППУ Виктория Юркевич.

При обсуждении ситуации с Алисой необходимо жестко развести две разные проблемы: проблему развития личности и проблему обучения. Обучение выступает только как один из инструментов развития и восхождения ребенка к личностной зрелости. В связи с этим любые дискуссии об обучении Алисы оставляют за порогом внимания ключевую проблему развития личности ребенка. Категорически не следует сводить развитие личности только к обучению, в том числе к ускоренному обучению, к натаскиванию по тем или иным учебным предметам. Повторюсь: ключевая задача школы — развитие личности ребенка. А обучение, образование выступают здесь как инструменты расширения возможностей развития личности.

В истории с Алисой Тепляковой мы сталкиваемся с ситуацией, когда ребенок буквально выкорчеван из мира детства. Он перескакивает, как говорит Выготский, период игровой деятельности, период общения со сверстниками как ключевой для развития личности детей 13-16 лет. И сразу оказывается в мире взрослых. Подобная ситуация приводит к дисгармонии личностного развития и познавательного развития ребенка. В начале нулевых годов были разработаны подходы к разным стилям ускоренного развития детей с учетом сложнейшей системы рисков. Без учета этих рисков мы сталкиваемся с большой драмой маленького ребенка, который лишен главного — возможности выбора своего собственного пути развития.

Во-вторых, я сомневаюсь, что мы имеем дело именно с одаренным ребенком. Конечно, это вопрос для психологического обследования. Говоря о сдаче ребенком ЕГЭ, необходимо отметить, что мы имеем дело с ситуацией прежде всего тренировки памяти, а не его мышления или воображения. В результате еще один риск — неравномерное развитие высших психических функций ребенка за счет гипертрофии памяти. В ситуации с Алисой мы сталкиваемся с неизвестной нам, но, я считаю, одной из типовых мнемотехнических методик — методик по тренировке памяти. Благодаря таким методикам развивается репродуктивная память ребенка, в том числе так называемая эйдетическая или фотографическая память. Эйдетическая память позволяет ребенку как бы считывать большие массивы информации. На мой взгляд, именно с эффектами тренировки памяти мы имеем дело при обучении Алисы. Вместе с тем, сегодня мир требует прежде всего творческого развития ребенка, а не его тренировки, дрессуры в области репродуктивной памяти. Поэтому эксперимент по ускоренному развитию памяти ребенка вряд ли сумеет подготовить его к жизни в мире неопределенности и креативных профессий.

— СМИ пишут, что сейчас Рособрнадзор, СПЧ, институт уполномоченного по правам ребенка вместе с экспертным сообществом обсуждают программу действий по дальнейшему обучению и сохранению психологического здоровья Алисы Тепляковой. Что это будет за программа? Какого рода решения предлагаются?

— Нет ни одного человека, который мог бы сказать: я знаю, как действовать в этой трагичной ситуации. Но обсуждения ведутся. И, что невероятно важно, в связи с феноменом Алисы в фокусе оказались вопросы о необходимости расширения вариативного развивающего образования в школе с учетом мотивации и психолого-возрастных особенностей развития любого ребенка, в том числе и детей с разными формами одаренности.

На сегодняшний день я не знаю ни одной программы, которая могла бы быть предложена. Ясно одно: это должна быть не программа обучения, не программа, направленная на когнитивное, познавательное развитие. Это должна быть программа, поддерживающая развитие личности ребенка, его восхождения к психологической зрелости.

— Какие предложения сейчас звучат в СПЧ? Какие шаги планируется предпринять?

— Совет участвует в обсуждениях, которые ведутся уполномоченным по правам ребенка в РФ. Сложившаяся ситуация выявила много лакун и в законодательстве об образовании, и в законодательстве о семье. В современном мире происходят резкие трансформации, приводящие к ускоренному развитию детей в условиях цифровой социализации. Поэтому ясно, что система образования столкнется с тем, что неординарные дети станут нормой. Поэтому случай с Алисой далеко не единственный. Кроме того, шум вокруг этой истории может спровоцировать начало образовательного спринта, в результате которого в вузы будут попадать дети, не обладающие психологической готовностью обучения в высшей школе. Все это в свою очередь увеличит риски для их развития. Экспертное сообщество, Рособрнадзор сейчас пытаются поддержать Алису и ее семью и найти пути решения в подобного рода ситуациях.

Мир может оказаться галлюцинацией Человечество ждет еще немало сюрпризов на пути к самопознанию, считает биолог и нейролингвист Татьяна Черниговская.

— Одна из идей, которая сейчас обсуждается, — введение минимального возрастного порога для обучения в вузах. Согласны ли вы с этой идеей? Как определять этот порог и каким он мог бы быть?

— Введение возрастного ценза как в целом на обучение в вузах, так и на обучение антропологическим профессиям и профессиям, связанным с разными степенями риска, — серьезнейший вопрос. Я думаю, что цензурирование не является дорогой, которая способствовала бы разрешению подобных ситуаций. Нет четких критериев для введения возрастного ценза. Я думаю, что жесткие ограничения приведут к тому, что мы тех детей, которые действительно стремительно развиваются, например, детей с музыкальной одаренностью, ограничим в развитии. Вопрос о введении возрастного ценза, мне кажется, может привести к появлению запретов, которые погасят одаренность многих детей и станут барьерами на пути их развития. Это недопустимо.

— СМИ пишут о том, что у Алисы Тепляковой возникли трудности со сдачей сессии. Как будет дальше развиваться ситуация — не понятно, однако существует вероятность, что девочка просто не сдаст экзамены. Тогда вуз сможет расторгнуть с ней договор, и вся эта история закончится. Это не решит проблему?

— Обсуждая эту ситуацию, прежде всего нужно помнить, что главное — судьба Алисы. Да, вуз может расторгнуть договор после первого семестра, если студентка не сдаст экзамены. Но вместе с тем, важно подумать, что будет делать Алиса в этом случае, как будет складываться ее судьба? Хочу подчеркнуть, что позиции и ректора МГУ, и декана факультета психологии — это прежде всего гуманистические позиции по отношению к ребенку.

— История Алисы Тепляковой разделила людей на два лагеря. Одни считают, что девятилетней девочке не место в вузе. Другие говорят, что наша система образования просто не умеет работать с такими детьми, которые развиваются быстрее сверстников. Ведь, так или иначе, Алиса сдала ЕГЭ, пусть не на высший балл. Не многие в 9 лет могут то же самое. Насколько, по вашему мнению, справедливы аргументы о том, что система заточена на усредненку, на посредственность, и не готова к тому, что некоторые дети развиваются быстрее, могут больше, и что системе просто нечего им предложить?

— В ходе обсуждения сложившейся ситуации представители различных органов власти и экспертных сообществ продемонстрировали, что управленческие системы сегодня четко осознают, что образование в разных странах мира переходит от поточного производства «среднего ученика» к необходимости создания вариативных программ, учитывающих мотивацию и возрастно-психологические особенности каждой личности. Для меня невероятно важно, что и эксперты, и руководители органов законодательной и исполнительной власти понимают, что существующая система социализации детей должна трансформироваться. Мы не живем больше в поточном мире конвейерных профессий. Мы все более вступаем в мир креативных индустрий, в котором должны трансформироваться и система школьного образования, и система высшего образования.

— Получается, история Алисы Тепляковой актуализировала, более остро поставила перед системой образования вопрос о ее трансформации?

— Безусловно. Вместе с тем в истории с Алисой на первый план, повторюсь, выходит большая трагедия маленького ребенка. К сожалению, нередко обсуждение этой трагедии в СМИ только усиливает психотравматическую ситуацию, в которую оказались вовлечены и родители, и вуз, и экспертное сообщество. Выходы из сложившейся ситуации надо искать в срочном порядке. В то же время эта ситуация, как вы подметили, выступила триггером, подсветившим болевые точки не только образования, но и семейного законодательства, и законодательства о защите прав ребенка в нашем обществе.

Анна Семенец

Читайте Росбалт в Google Новости

Статьи

Топ за неделю


Новости

Все новости

Погода

Москва: +11°
Санкт-Петербург: +15°