eye best_1 best_2 best_3 best_4 best_5 doubledot dot

Петербург

«Мир меняется слишком быстро, и это сказывается на психике»

Скоро каждый четвертый будет сталкиваться с психическим или неврологическим заболеванием, предупреждает психиатр Наталья Медведева.

17:37, 23.07.2020 // Росбалт, Петербург

Фото из личного архива Натальи Медведевой

Петербург в очередной раз занял первое место в рейтинге регионов страны по числу пациентов с диагностированными расстройствами психики. В желтом городе Достоевского насчитывается 4737 таких пациентов. 

Как климат влияет на душевное состояние человека? Почему с каждым поколением люди становятся тревожнее? Как понять, что у вас депрессия, а не тривиальная лень? Эти вопросы корреспондент «Росбалта» задал Наталье Медведевой, психиатру и психотерапевту Института мозга человека им. Н.П. Бехтеревой РАН.

Наталья Святославовна продолжает знаменитую династию Бехтеревых, три поколения которой служили медицинской науке: знаменитый русский физиолог, невропатолог и психиатр Владимир Михайлович Бехтерев, его внучка, нейрофизиолог, лауреат Государственной премии СССР Наталья Петровна Бехтерева и правнук Святослав Всеволодович Медведев, экс-директор Института Мозга. 

— Наталья Святославовна, как вы считаете, географическое местоположение действительно может влиять на нервное состояние человека? 

 — Масштабных исследований, которые бы подтверждали такую корреляцию я не видела, но в целом да, климат очень влияет на психику. Так, петербургская неустойчивая погода с перепадами температур, когда утром +25, а вечером +10, сказывается на организме в целом.

Добавьте сюда влажность и небольшое количество солнечных дней — здесь прямое влияние и на сосудистую, и на дыхательную систему. На фоне хронических заболеваний могут возникать разные психические и психологические трудности. Нехватка витамина Д приводит к снижению настроения.

А еще считается, что в Петербург является точкой притяжения талантливых и креативных. Однако исследования подтверждают, что психика таких людей подвержена расстройствам не больше, чем остальных. 

— Правда ли, что у жителей мегаполисов психика расшатывается быстрее, чем у тех, кто живет на периферии? 

 — Определенно, ведь большой город — это быстрый темп, высокий уровень стресса, неопределенности, к которой человеку тяжело приспособиться. Мы все время бежим и постоянно думаем о том, что сделали или что сделаем. В настоящем моменте мы не пребываем.

В провинции люди больше находятся «в моменте», имеют возможность наблюдать за собой, рефлексировать. Там есть свои особенности, например, высокий уровень злоупотребления алкоголем, который также приводит к последствиям для здоровья. Но я говорю именно о стрессе и тревожных расстройствах. 

Кстати, именно поэтому рекомендуют не забывать про отпуск — его отсутствие чудовищно сказывается на психике. А еще нужно приучить себя каждый день останавливаться, выдыхать и спрашивать, что с вами происходит. 

Может быть, столь высокие цифры психических расстройств говорят о том, что люди в больших городах просто не считают зазорным обратиться к специалистам?

 — Да, в мегаполисах обращение к психологу или психотерапевту не так стигматизируется, как в маленьких населенных пунктах. Если обратиться к нашей статистике — речь в ней именно о первично выявленных случаях, то есть тех, когда люди своими ногами пришли к специалисту.

То, что Петербург и Москва попали в топ этого рейтинга, говорит еще и о том, что в них проживает больше людей, а значит и заболеваний больше. Специалисты более доступны, много хороших врачей, к которым можно обратиться бесплатно. В других городах ситуация сложнее, в рамках ОМС можно получить помощь в психоневрологическом диспансере по месту жительства, но их, увы, тоже не хватает. То есть ситуация с диагностикой у нас лучше. Многие пациенты целенаправленно приезжают из регионов к петербургским врачам. 

А вообще 4737 человек с расстройствами на пятимиллионный город — это мало, меньше 1%. И я бы не привязывалась к этой статистике: чтобы понять распространение патологии, нужно длительное эпидемиологическое исследование, а таких не проводилось. 

— А какие психические расстройства в России самые «популярные»? 

 — На этот счет тоже достоверных данных нет, но, на мой взгляд, сегодня стало много тревоги, стресса, неврозов, панических атак. Тут есть история с «модными» заболеваниями — всегда есть что-то, про что в СМИ говорят больше.

Так произошло с паническими атаками — и, возможно, люди стали более ясно осознавать, что с ними происходит. Недавно во Всемирной организации здравоохранения назвали эмоциональное выгорание психическим заболеванием, о нем стали больше говорить и люди начали чаще отмечать у себя эти симптомы. 

Кстати, по данным ВОЗ на 4 октября 2019 года, уже в ближайшем будущем каждый четвертый человек будет сталкиваться с психическим или неврологическим заболеванием в какой-то момент своей жизни. Сегодня в мире от них страдает 45 млн людей, а депрессия — основная причина инвалидности. Мир меняется слишком быстро, и это сказывается на психике. 

— Отношение к психологам и психотерапевтам в нашей стране в целом стало более позитивным? 

 — Да, люди сегодня меньше боятся психиатров и меньше вспоминают карательную психиатрию. Я заметила, что в последние несколько лет люди приходят к специалисту не для того, чтобы вылечить что-то — когда они уже прошли все круги ада. Они приходят с вопросами о том, что нормально, а что нет.

Это хороший тренд — появляется психическая гигиена, чек-ап не только тела, но и психики. Ведь чем раньше обратить внимание на проблему, тем дешевле и проще добиться стабильного результата.

— А когда стоит обратиться к врачу? Есть ли какие-то первые «звоночки», за которыми стоит следить?

 — Первый звоночек — это когда вы не можете объяснить свою тревогу, и она постоянно с вами. Вообще нужно понимать, что тревога — это не всегда плохо, она защищает нас, это базовая эмоция, эволюционно созданный механизм. Ведь наша эмоциональная система существует для того, чтоб мы быстрее реагировали на раздражители — прежде чем мы аналитически переварим происходящее в коре головного мозга. Так, если вы идете по лесу и видите что-то, похожее на змею, вы отскакиваете в сторону. Это эмоция. И только потом мозг анализирует, что это было — палка или змея. Но если бы вы сначала проанализировали, вас могли уже укусить.

Однако здесь есть одно «но» — эмоции всегда нужно осознавать. Не подавлять — потому что все они по-своему полезны — а именно понимать, что вы чувствуете и почему. Чем больше мы различаем их, тем больше вариантов действий у нас есть. 

Если же вы не можете разобраться, например, с тревогой, и она фоновая — нужно обратиться к психологу, чтобы он помог ее понять и научиться контролировать. Если страх возникает в каких-то конкретных ситуациях, например, в переполненной электричке или вагоне метро, тоже можно попросить специалиста научить вас с ним справляться. 

А если у вас более двух недель плохое настроение, упадок сил, повышенная утомляемость, снижение самооценки и неуверенность в себе, нарушения сна, повышенная раздражительность — обратитесь к специалисту. 

— А к кому идти? Психологу, психотерапевту, психиатру? Многие не видят особой разницы… 

 — Еще есть коучи — это специалисты, работающие в «зеленой зоне» с позитивной психотерапией, которая учит смотреть в будущее, достигать результата.

Психолог — это специалист с психологическим образованием, он тоже работает со здоровыми людьми. Но лучше, если он действует в тандеме с психотерапевтом и при появлении каких-то опасных симптомов, например, субдепрессии или эндогенной депрессии может направить пациента к нему. 

Психотерапевт — это психиатр, который получил дополнительное образование психотерапии, он работает с симптомами и страданием, может помочь разобраться и в себе, и с болезнью. Это уже «желто-красная зона».

А психиатр — это врач, который занимается фармакотерапией, лечит тяжелые случаи, шизофрению, биполярные расстройства. 

— Как выбрать хорошего специалиста? 

 — В России сейчас начинают развиваться общественные организации, как и Европе и Америке, они очень важны для профессионального сообщества. Я член этического комитета Российской психотерапевтической ассоциации и знаю, что если специалист является членом ассоциации — это гарантия качества.

Можно также спрашивать у психологов или психотерапевтов диплом об образовании, проходит ли он супервизию — консультации у более опытных специалистов. А еще важно, чтоб психолог или психотерапевт не нарушал границ клиента. Например, нельзя, чтобы пациент был с врачом в зависимых отношениях — работал у него или учился, между ними не должно быть личных отношений и так далее. 

— Многие опасаются, что психотерапевт начнет «пичкать» их таблетками. У нас распространена фармакотерапия, например, при лечении депрессии? 

 — Депрессии бывают разные, и первое, что необходимо понять — часто это достаточное опасное заболевание, оно разговорами не лечится, и это не лень, как считали наши родители.

В России врачи назначают лекарства в там, где это действительно необходимо, и параллельно используют психотерапевтические методы. Если состояние не требует фармакотерапии, врач отправит к психотерапевту или психологу. 

Но у нас очень вдумчивый, доказательный и грамотный, на мой взгляд, подход. Сравнить можно с практикой в США — у них сильный акцент на фармакотерапию, таблетки выписывают чаще. Но стоит понимать, что есть психические заболевания, которые невозможно вылечить без медикаментозной поддержки — биполярные расстройства, эндогенная депрессия, шизофрения. Важно, чтоб человеку объяснили — его проблемы простой консультацией не решить, дело в физиологии, и важно снять остроту симптомов. 

— А психические расстройства в общей своей массе лечатся или это приговор? 

— Есть болезни с тяжелым течением, требующие длительного лечения, но, как правило, это совсем не приговор. Если своевременно обращаться за помощью и придерживаться схемы лечения, можно вылечиться или сохранить долгую ремиссию. Такие люди успешно работают, создают семьи. 

— То есть проблем при трудоустройстве у россиян с психическими расстройствами в анамнезе не возникает? Многие не хотят обращаться к специалисту именно по этой причине — что все узнают о проблемах…

— По закону справку о том, состоит ли человек на учете в психоневрологическом диспансере требуют только для декретированных слоев населения — в учреждениях, где работают с детьми, при постановке на военный учет, а также при приеме на госслужбу в органы и учреждения прокуратуры и так далее. В других случаях работодатель не имеет право ее требовать.

Вне зависимости от того, посещаете вы частного или государственного специалиста, психическое состояние пациента составляет врачебную тайну. И получить данные о том, состоит ли человек на учете невозможно без официального определенного запроса из правоохранительных органов. 

Беседовала Анжела Новосельцева

Статьи

Топ за неделю


Новости

Все новости

Погода

Москва: 26°
Санкт-Петербург: 20°