eye best_1 best_2 best_3 best_4 best_5 doubledot dot

Петербург

«Я верю, что буду плакать на выпускном своего сына»: история пациентки с 4-й стадией рака поджелудочной железы

Статистика — это цифры, а люди — живой организм, поэтому борьбу нельзя бросать.

18:11, 25.11.2021 // Росбалт, Петербург

ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА.
Вводная картинка
© CC0

Рак поджелудочной железы врачи относят к видам онкологии с неблагоприятным прогнозом, при котором 5-летняя выживаемость составляет всего 5%. Не самый распространенный, но очень коварный — этот рак прячется до последнего, не выдавая себя тревожными симптомами.

Своей историей борьбы с болезнью поделилась Ксения, которая, как и многие, поздно узнала о своем недуге, но не собирается сдаваться.

Международная статистика

В 2020 году в мире выявили 495 тыс. 773 случаев рака поджелудочной железы. И если по распространенности этот вид онкологии занимает 14-ю строчку, то по смертности — 7-ю. И в прошлом году с этим диагнозом умерли 466 тыс. человек.

Врачи полагают, что на возникновение опухоли влияют курение и злоупотребление спиртным, ожирение и сахарный диабет. Однако часто рак возникает и без этих факторов. Так случилось у Ксении, у которой этим летом обнаружили рак поджелудочной 4-й стадии.

«Боль в пояснице, приливы и усталость»

Ксении 36, она работает финансистом и воспитывает 7-летнего сына. Она всегда вела активный образ жизни, придерживалась здорового питания, не увлекалась алкоголем и проходила ежегодный чек-ап организма. Но оказалось, что это — отнюдь не панацея от рака. Правда, ее отец умер от онкологии, но Ксения никогда не допускала и мысли о том, что она — в зоне риска.

Рак молодеет? Злокачественные опухоли все чаще обнаруживают у людей в возрасте до сорока лет, а традиционно «взрослые» заболевания стали поражать и детей. Запоздалый диагноз также становится нормой.

«В мае я впервые почувствовала боль в пояснице. Но тогда я после перерыва вернулась к спорту, и потому с легкой руки списала все на тренировки, — вспоминает женщина. — Боль нарастала, и я решила, что нужно снять напряжение и добавить бассейн».

К июню боли все усиливались. Теперь ныло и под лопаткой, и в плече, и под ребрами. Ксения решила, что это межреберная невралгия — посетила мануального терапевта. накупила лекарств и стала колоть витамины и хондропротекторы.

«К июлю добавились внезапные приливы — в помещениях стало душно, а просыпалась я с мокрой головой. Появилась усталость — тяжело было даже подниматься по лестнице. Спать хотелось сразу же, как только проснешься. Тогда я поняла, что это серьезнее защемления нервов», — признается Ксения.

Ее случай не уникален — первые симптомы рака поджелудочной железы у подавляющего числа людей проявляются лишь тогда, когда заболевание уже прогрессировало до 4-й стадии. Именно поэтому врачи так часто ставят пациентам неблагоприятный диагноз — лишь у 20% людей опухоль диагностируют, когда она операбельна.

«Хотелось брести в неизвестном направлении и жалеть себя»

Первой ошибкой было решение, что торопиться некуда и можно все делать по ОМС в порядке живой очереди. Сначала пришлось ждать терапевта, затем выпрашивать у него назначения всех анализов и УЗИ, а запись была только через 2-3 недели.

«Пришлось выслушать, что мне не обязаны выписывать анализы по моему запросу и назначат, что считают нужным. Боли тем временем становились все сильнее, я перестала спать ночами, уже не могла лечь на живот. А однажды утром я с трудом встала с кровати», — вспоминает Ксения.

«Доктор, у меня рак?»: почему пациенты и врачи друг друга не понимают Как выстроить правильный контакт, который будет помогать лечению, а не мешать ему — рассказали эксперты.

К 16 августа она дождалась УЗИ. Процедуру провели молча и ледяным тоном посоветовали ожидать в коридоре. Через 5 минут все так же молча вручили заключение, дверь закрылась. Ксения прочитала написанное от руки и ее смутило слово «mts» с вопросительным знаком». На следующий день она пошла к одному из лучших диагностов в городе на повторное УЗИ. И вот, на кушетке в кабинете, ее глаза встретили сопереживающий взгляд диагноста.

«Я понимаю, как это непросто слышать, но сейчас — руки в ноги, и к терапевту. Ваша задача — получить направление к онкологу. У вас нет времени на размышления!» — с сочувствием порекомендовал диагност.

«Описать, что творилось со мной в последующие полчаса я с трудом могу, вряд ли я что-то понимала. Я помню, что не могла дышать от шока, ужаса и слез. Медсестры приносили воду, успокоительные, что-то спрашивали. Я вышла из больницы на ватных ногах и отправилась на завтрак с сестрой. Когда я сказала ей, что у меня вся печень в метастазах, снова потекли горячие слезы. Я стала осознавать безвыходность ситуации, руки опустились, хотелось брести в неизвестном направлении и жалеть себя. Я постоянно повторяла: «Я же так люблю жизнь и сына, я хочу успеть сделать с ним многое, я обещала ему на 10-летие «Дисней Лэнд». Зачем меня лишили всего?»

Сестра молча гладила ее по плечу и давилась от слез. Это уже потом обе они поняли, что онкодиагноз — вовсе не обязательно означает смерть от рака.

«Так всегда происходит, когда мы не имеем представления о болезни. Рак ассоциируется со смертью, болью, страданиями. Но почему тогда жизнь не ассоциируется со смертью? Ведь никто из нас после рождения не знает, сколько ему отмерено», — говорит Ксения.

«Завершайте дела, у вас не больше 6 месяцев»

В системе бесплатного здравоохранения в своем городе Ксения разочаровалась почти сразу. Направление в онкологию ей выписали лишь спустя 11 дней, когда спина уже согнулась от боли: увеличенная печень сдавила желудок и диафрагму, простреливая во всевозможные места.

«Я не хочу, чтобы меня жалели»: как раком молочной железы болеют 30-летние Свой диагноз женщины зачастую скрывают не только от коллег и знакомых, но даже от близких родственников.

Но женщина пыталась любым способом вернуть себе контроль над ситуацией. В интернете удалось найти местную группу помощи онкобольным re.missiya, которую создала волонтер Оксана Хикматулина. Ксения описала свою проблему, и ей посоветовали срочно звонить в свою страховую компанию и требовать сдвига сроков очереди. После этого ей действительно предложили прием на следующий день.

Параллельно Ксения записалась на платное КТ с контрастом, которое выявило опухоль хвоста поджелудочной железы с метастазами в печень и легкие. Все подтвердилось: 4-я неоперабельная стадия заболевания. Вместе с сестрой они пришли на прием к онкологу.

«У меня нет для вас хороших новостей, это рак, метастазы заполнили печень и функционирует она на 5%. В ближайшее время может начаться желтуха, показатели печени очень высокие. Завершайте дела, осталось вам не больше 6 месяцев, даже при агрессивной химии, а если не будете лечиться — 4-6 недель», — проговорила онколог.

Слова врача выбили Ксению из колеи на целый месяц — с этими словами она засыпала и просыпалась и не верила ни во что. Приговор был услышан. И лишь намного позже Ксения поняла, как непрофессионально повел себя доктор — забрав последнюю надежду в самом начале борьбы.

«Дело не в деньгах, а в компетенции провинциальных врачей»

Онколог в итоге прописала антитоксичные препараты для печени, причем, чтобы их прокапать, медсестру пришлось искать самостоятельно. Ксения последовала указаниям, накупила две коробки дорогостоящих препаратов, но с каждым днем ей становилось только хуже. На комиссии по определению дальнейшей тактики лечения пациентке предложили госпитализацию на 2 сентября — и лишь на биопсию, а не химиотерапию. К тому моменту пациентка уже была на опиумных обезболивающих, спина не разгибалась, силы покидали.

«Онкология желудка — не смертный приговор» Если человек начал без видимых причин заметно худеть — это повод обратиться к врачу, напоминает гастроэнтеролог Алексей Головенко.

Ксения снова обратилась за советом в группу, и Оксана Хикматулина твердо сказала: «Собирай чемодан — и в крупный город». Так женщина оказалась в частной онкоклинике.

«Цены для среднестатистического больного высокие, но я искала своего врача — хотела попасть на консультацию, узнать второе мнение. У меня не было выхода — у провинциальных врачей не хватало компетенции, платных онкоуслуг в нашем городе нет, по ОМС все делалось очень медленно, а каждый день — на вес золота», — объясняет Ксения.

Женщина попала в многопрофильную больницу высокого уровня — к онкологу Давиду Павловичу Атаяну. Они беседовали два часа, врач дал исчерпывающую информацию про заболевание, всевозможные мутации и методы лечения. Он держал ее за руку и рассказывал про хорошие случаи, про ремиссии. И Ксения согласилась на лечение. Почти в тот же день ей сделали биопсию, но результатов ждать не стали — сразу провели операцию по установке порта и на следующий день начали общую химиотерапию первой линии комбинацией mfolfirinox.

«Все вокруг пахло препаратами»

«Первую „химию“ нужно пережить. Шестичасовое вливание препаратов далось очень тяжело, печень еле справлялась. Было плохо так, что я думала, что умерла. С просветами в сознании я шептала, что не буду лечиться… После „химии“ меня откапывали. Я ничего не ела две недели вплоть до следующей терапии, пила компоты и соки. Во рту был вкус препаратов, все вокруг пахло препаратами и воротило даже от воды», — вспоминает Ксения.

К четвертой процедуре она привыкла, показатели стали улучшаться, сама печень визуально стала меньше. После четвертой терапии ей сделали КТ, которая показала уменьшение метастаз и опухоли на 30%.

Парализованные страхом: почему нас так пугает рак? Больше всего онкозаболеваний боятся жители мегаполисов и малообеспеченные люди, опасающиеся, что у них не хватит денег на лечение.

«Я радовалась, как ребенок. К тому моменту я со всей силы захотела жить и поверила в свои силы. Мне хотелось показать тому самому первому онкологу, что статистика — это цифры, а люди — живой организм», — говорит Ксения.

После КТ она решила вернуться домой и продолжить лечение дома. Одной в чужом городе было одиноко, нужна была поддержка, глаза родных и разговоры не про болезнь. Ведь когда остаешься один и без дел — весь прорастаешь в кровать от жалости к себе. Ксения купила препаратов на 4 курса и прилетела домой. Ее ждал сюрприз — оказывается, препараты пациента местный онкоцентр не капает. Снова пришлось искать медсестру. Но все уже было иначе — вера в свои силы и в победу над болезнью.

Сейчас Ксения активно переписывается участниками онлайн-группы «Рак поджелудочной — не приговор!» Вообще всем, кто столкнулся со страшным диагнозом, она советует вступать в различные сообщества — иногда именно там удается найти поддержку и задать нужные вопросы. Там страх становится меньше — ты смотришь ему в глаза.

В группе Ксения нашла сильных и волевых людей, которые уже 2-3 года лечатся, выходят в ремиссию, борются с рецидивами… Работают, занимаются спортом, ездят на рыбалку и нянчат маленьких детей.

«Ну как это можно назвать „смертью“? Это и есть настоящая жизнь, только уже без шелухи, — говорит женщина. — С диагнозом все в корне меняется, происходит полная переоценка. И мне стало не страшно, я перестала бояться. Я не верю в статистику. Я верю, что увижу своего сына подростком и буду плакать на его выпускном. Я верю, что наука двигается и изобретает все новые лекарства. А мозг человека, способного и желающего бороться и жить — он еще не изучен!»

Анжела Новосельцева

«Росбалт» представляет проект «Не бойся!». Помни, что рак не приговор, а диагноз. Главное — вовремя обратиться к врачу.

Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга.

Читайте Росбалт в Google Новости

Статьи

Топ за неделю


Новости

Все новости

Погода

Москва: +0°
Санкт-Петербург: -6°