eye best_1 best_2 best_3 best_4 best_5 doubledot dot

Петербург

Три метра над водой и парковка вместо бульваров: в чем проблема петербургских набережных

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АО «РС-БАЛТ» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АО «РС-БАЛТ». 18+

Территории у воды нужно освобождать от промышленности и дорог, считает урбанист Георгий Фролов.

11:18, 27.08.2022 // Росбалт, Петербург

С набережными вполне можно «играть», чтобы создавать более «дружелюбное» пространство для людей.
© Фото из личного архива Георгия Фролова

Облик петербургских набережных хорошо известен не только жителям Северной столицы, но и далеко за ее пределами. Берега рек и каналов, обрамленные гранитом, давно стали одним из брендов города на Неве. Их общая протяженность даже без учета пригородов превышает 300 километров. Но далеко не по каждой из набережных захочется прогуляться. А на значительной части береговой линии (прежде всего, Финского залива) выход к воде и вовсе окажется невозможным.

Почему пространства вдоль петербургских водоемов остаются «недружелюбными» для горожан, «Росбалту» рассказал Георгий Фролов, эксперт в сфере городских проектов и автор телеграм-канала «Петербуржец в Дептрансе».

Полностью беседу можно послушать в подкасте «Включите звук».

— В 2019 году вы провели исследование, из которого выходило, что в Петербурге менее 30% территорий с выходом к воде пригодны для прогулок, и только две трети из них можно назвать общественными пространствами. Изменилось ли что-нибудь за прошедшее время?

— Фактически ничего не поменялось. Отдельные подвижки были только со стороны бизнеса. Он осваивает пространства прилегающих к воде промышленных зон. Спрос горожан зашкаливает, рождает новые предложения, бизнес заинтересован эти пространства расширять. Достаточно вспомнить территории вдоль Кожевенной линии: «Севкабель Порт» и соседнее с ним К-30.

Что не так с петербургским Генпланом? В претензиях и пожеланиях к проекту главного градостроительного документа Северной столицы разбиралась корреспондент «Росбалта».

Но найти что-то еще новое в Петербурге достаточно сложно.

— Странно, что представления о набережных в Петербурге не меняется уже почти 300 лет. При Екатерине берега одевали в гранит, и в XXI веке делают то же самое. Правильно ли это?

— Это очень инерционный подход. Тогда берега были заболоченными, не укрепленными, что создавало сложности для их использования в качестве причалов. А ведь Петербург образовался как порт, и водный транспорт должен был играть в нем очень большую роль.

Кроме того, каждый подъем набережной был защитой от наводнений. Чем выше набережная, тем она более укрепленная, тем проще ее использовать как причал и место для товарообмена.

Исторически это было оправдано. Но теперь у города есть система защиты от наводнений, есть методы берегоукрепления, которые не подразумевают создание высоких гранитных или бетонных подпорных стенок. И уже есть набережные, которые созданы по-другому. С этим вполне можно играть, чтобы создавать более «дружелюбное» пространство для людей.

— Я вспоминаю Лопухинский сад с его выходом к Малой Невке. Можно ли принцип непосредственного контакта человека с водой выбрать для создания новых набережных в Петербурге?

— Вполне. Конечно, возникает вопрос, каким должен быть формат: более естественные пространства, как Лопухинский сад, или более удобные для прогулки, как набережные Крестовского острова вдоль Южной дороги? Вариантов много, все дело в конкретной локации, проектировании в зависимости от пространства.

— Традиционно на наших набережных существует оживленное автомобильное движение, они используются как автомагистрали. Их смысл как места, куда приходят люди, теряется.

— Безусловно. И этому есть ряд исторических причин. Арсенальная, Свердловская, Октябрьская, Выборгская набережные складывались как вылетные магистрали. Вдоль них развивалась промышленность, было мало центров притяжения, перекрестков и светофоров.

Потом выяснилось, что существующих автодорог не хватает для передвижения автомобилей. И тут набережные стали резко выигрывать у проспектов и улиц. Расширить просто так улицу Савушкина или Большой Сампсониевский невозможно, а вот подсыпать к набережной 10 метров песочка и сделать ее шестиполосной — вполне реально. Так появились Приморский проспект и Приморское шоссе.

«Судьба Маркизовой лужи под большим вопросом» Несмотря на сжатые сроки, петербуржцы проявили поразительную активность при обсуждении Генплана города, отмечает вице-спикер ЗакСа Марина Шишкина.

В Генплане, который сейчас готовится к утверждению, мы видим те же решения на Неве по проспекту Обуховской обороны и на Обводном канале, видим увеличение скоростного режима на Выборгской, Арсенальной, Октябрьской набережных. И даже у Лопухинского сада, хоть и предусмотрен тоннель, автомагистраль выходит в реконструируемую, то есть, скорее всего, расширяемую Песочную набережную.

— И в Генплане не находятся проекты, которые бы, наоборот, создавали дополнительные выходы к воде?

— В новый Генплан, к сожалению, просто перенесли решения из предыдущих. Очевидно, что промышленность в городе мешает ему развиваться. А сам город мешает развиваться промышленности. Им взаимно тесно, необходимо выводить предприятия из города. Аналогичная ситуация с портом (поэтому и появляются терминалы в Бронке, Приморске, Усть-Луге).

Генеральный план должен создавать возможность для нового развития этих пространств. Но в обсуждаемых поправках все крупнейшие предприятия на берегах Невы и залива: Балтийский завод, Адмиралтейские верфи, Большой порт Петербурга остаются на прежних местах. Такое решение даже более консервативно, чем в документах советской эпохи, где прорабатывался перенос предприятий.

— Как можно менять знаковые места в городе? Та же Дворцовая набережная у Эрмитажа что с ней нужно сделать, чтобы она стала комфортной для людей, а не для автомобилей?

— Для начала там нужно сделать пешеходные переходы. Нормативная документация предусматривает размещение переходов не просто в интервалах 200 — 400 метров, но еще и в местах сложившихся и востребованных пешеходных путей. Очевидно, что есть востребованный путь в створе Зимней канавки. Люди постоянно и массово перебегают там через дорогу. Иначе им нужно идти 500 метров либо влево, либо вправо. Появление «зебры» сделает набережную более дружелюбной, на нее можно будет прийти, с нее можно будет уйти.

Кроме того, пропускная способность Дворцовой лимитирована тремя мостами: Эрмитажным, Лебяжьим, Прачечным. На них по одной полосе в каждую сторону. Больше магистраль не пропустит, несмотря на то, что у Эрмитажа проезжая часть расширяется до шести полос. И, если завтра всю набережную сузить до двух полос, пропускная способность останется такой же. Зато мы получим прекрасный бульвар у Зимнего дворца, аналогичный бульвару на Адмиралтейской набережной.

— У петербуржцев есть давняя проблема: слишком мало мест, где можно физически подойти к морю. За последние десятилетия из новых пространств можно вспомнить, пожалуй, только парк 300-летия. Скорее таких мест даже стало меньше за счет намывов под новое строительство.

Реновация и переселение людей — это не политические игры, а жизнь и права граждан Закон о комплексном развитии территорий нужно корректировать, уверена депутат Госдумы Галина Хованская.

— Проект намывных территорий сильно отдалил Петербург от моря. Стоит вспомнить Генплан 1966 года, в котором впервые шла речь о создании морского фасада. Эта идея была доминирующей. На ее основе создавалась Морская набережная, появились гостиница Прибалтийская, Ленэкспо, другие здания, до сих пор знаковые для города. Но уже в нулевых годах о предыдущей концепции почему-то забыли. Идеология выхода к морю стала другой.

Мы смотрим в новый Генплан и видим в нем северный намыв с простой сеткой кварталов, автодорогой вдоль воды, по сути, просто новый спальный район. Никакой знаковости по архитектуре или по функциям там нет. Хотя такую территорию надо рассматривать как знаковый уникальный район, как возможность все-таки дать городу морской фасад, создать уникальное городское пространство, съезжаться посмотреть на которое будут люди со всего мира.

— Еще у нас есть Балтийский бульвар на Юго-Западе, который устроен как автодорога и совершенно не приспособлен для отдыха. Но при этом он все равно забит народом. Даже на этой каменной отсыпке, полосе берегоукрепления люди ухитряются загорать, жарить шашлыки, потому что тянутся к воде. А рядом маленький и никак не обустроенный Жемчужный пляж.

— Это как раз место, куда жилые дома уже дошли, там огромный запрос на береговое пространство. Но Генплан совершенно его не учитывает, просто не замечает. Хотя именно там необходимо компетентное вмешательство, нужны идеи от города.

— А еще все забывают про Канонерский остров, которым никто никогда не занимался и, похоже, не собирается, несмотря на множество проектов.

— Он по-своему прекрасен, но тоже как будто не существует для города. Впрочем, заниматься такими труднодоступными местами мне кажется сегодня и не вполне уместным. Вначале нужно обратить внимание на набережные Невы или, например, канала Грибоедова.

Показателен пример того, как сейчас увлеклись Кронштадтом. Создали «Остров фортов», сделали благоустройство. Все красиво и замечательно, Кронштадт исторически этого достоин. Но не странно ли, что мы не можем выйти на запаркованную набережную Мойки и там провести время, а нам говорят, что надо ехать два часа в Кронштадт, чтобы там посидеть на набережной?

Я считаю, что приоритет должен отдаваться центру, где ежедневно бывают миллионы петербуржцев и гостей города, а потом уже тратить миллиарды рублей на развитие Кронштадта или Канонерского острова.

Беседовал Антон Гарнов

Самые интересные новости и статьи Росбалта в Telegram

Статьи

Топ за неделю


Новости

Все новости

Погода

Москва: -5°
Санкт-Петербург: -6°