eye best_1 best_2 best_3 best_4 best_5 doubledot dot

Реакция

Илья Гращенков. «Китаизация» вступает в явный конфликт с нашим внутренним миром

17:27, 21.10.2021 // Росбалт, Реакция

ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА.
Вводная картинка
© CC0 Public Domain

Китаизация России — один из альтернативных «образов будущего». Конечно, речь не про великое китайское переселение, а про перенимание их системы управления обществом. Эффективность такого подхода разделяют многие, от некоторых «башен Кремля» до представителей крупных госкорпораций. Часть технологий социального мониторинга (made in China) внедряются в Москве. Вероятно, что китайский менеджмент может заменить собой европейский стиль управления, основанный на христианских общинных ценностях и ценностях эпохи Ренессанса.

Китайский менеджмент — это специфичные для Азии идеология и практики управления, сформировавшиеся под воздействием конфуцианства. Учение Конфуция — это система социально-политических взглядов, основу которых составляет приоритет моральных ценностей и норм. Считается, что право человека на высокий социальный статус определяется его духовными качествами. По Конфуцию руководитель — есть «благородный муж», который противоположен подчиненному — «ничтожному человеку». Он отождествляет государство с обществом, накладывая на него структуру семьи, где власть — отец, а народ — сын.

Китайская модель государственного управления — это объединение инструментов однопартийного управления в политике с государственным капитализмом в экономике. Си Цзиньпин неоднократно заявлял, что Китай готов возглавить процесс экспансии этой модели в мировом масштабе. Например, в развивающихся странах, в частности в Африке. Для более развитой России могут подойти и более современные технологии, связанные с фундаментальной цифровизацией.

Суверенная демократия, сложившаяся при Путине, при всех своих авторитарных перекосах, все же базируется на системе европейских ценностей, сформированных в эпоху Ренессанса, а позже закрепленных идеалами французской революции: liberte, egalite, fraternite. Свобода как основа политического устройства (либерализм), равенство как социальная модель (социализм), братство как система христианских ценностей (комьюнитаризм). Причем христианство тут играет роль базиса, даже несмотря на различные конфессиональные разногласия и в целом упадок веры. Европейский человек — это человек христианской морали. А вот китаизация вступает в явный конфликт с нашим внутренним миром.

Конфуцианство подразумевает не только отказ от свобод, но и от прав. Конституция, пришедшая после Ренессанса на смену Закону Божиему, как свод нерушимых правил (и прав), в логике китайцев носит исключительно церемониальный характер. Права есть только у высшего руководства (благородных мужей), а правила для остальных могут оперативно меняться. Вместо равенства — уравнение или как говорили в СССР, «уравниловка». Вместо братства — командный корпоративизм. Скандинавскую тинговую демократию «вольных людей» в этой логике заменяет корпорация и «винтики системы».

Последние нововведения в самом Китае показывают, что государство берет под жесткий контроль минимальную ячейку общества — институт семьи. Воспитание детей и их взаимодействие с родителями. На смену идеологическому контролю приходит контроль управленческий, в котором жизнь человека регламентируется (часы на учебы, часы на отдых) и структурируется. Конечно, для страны с населением 1,4 млрд и социалистической системой хозяйствования такой подход, может, и логичен. Но насколько к переходу готовы страны других культур? Процесс принудительной китаизации России, например, вполне может встретить серьезный отпор со стороны населения, которое уверенно отвергает большую часть навязываемых практик.

Илья Гращенков, политолог

Подпишитесь на нас в Яндекс.Новости

Топ за неделю


Новости

Все новости

Погода

Москва: +0°
Санкт-Петербург: -15°