eye best_1 best_2 best_3 best_4 best_5 doubledot dot

В мире

Выход из двоевластия был просто необходим

ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА.

Социальный взрыв, война кланов или продолжение «постсоветской весны народов»? Эксперты Политклуба «Росбалта» обсудили события в Казахстане.

01:06, 19.01.2022 // Росбалт, В мире

Вводная картинка
© Фото с сайта akorda.kz

По мере того, как недавние бурные события в Казахстане становятся историей, вопрос о том, что же на самом деле там происходило в первые дни января, становятся только острее. В чем причины массовых протестов? Какими могут оказаться их последствия для России, стран СНГ и всего мира? Дискуссия экспертов на эту тему состоялась в ходе очередного заседания Политклуба «Росбалта».

Социолог и журналист Айнур Курманов считает, что произошедшее в Казахстане надо рассматривать как социальный взрыв. «Его корни — в той модели экономики, которая была построена после разрушения Советского Союза и реставрации капитализма», — уверен он. По его словам, «те рыночные реформы, которые были осуществлены в Казахстане, были проведены в интересах транснациональных корпораций, в первую очередь, западных. Европейские и американские компании активно работали в нефтедобывающих регионах Казахстана еще с 1993 года. Нынешняя правящая верхушка страны подписала тогда ряд неравноправных, кабальных контрактов по недропользованию и соглашений о разделе продукции».

В результате, отмечает Курманов, «две трети полезных ископаемых страны, по сути, Казахстану не принадлежит». По его словам, в той модели экономики, «которая в итоге была выстроена, потребность в рабочей силе ограничивается 3-5 миллионами человек. Остальные 12-13 миллионов граждан оказались вне этой экономической модели, на обочине социально-экономической жизни. В стране проводились жесточайшие неолиберальные экономические реформы. Была полностью демонтирована система социального обеспечения, проведена тотальная приватизация, повышен пенсионный возраст».

Помимо этого, продолжает эксперт, в Казахстане «была проведена политическая зачистка — ликвидированы все независимые профсоюзы, все оппозиционные партии». В Казахстане «возникла совершенная неолиберальная модель пиночетовского типа, и сейчас она терпит крах и социально, и политически», — считает он. По мнению Курманова, «бедность и нищета затронули 80% населения страны и все вместе это заложило основы социального недовольства».

Курманов рассказал, что «стержнем протеста стали трудовые коллективы». При этом он напомнил о том, что казахстанский режим первый раз расстрелял мирный митинг бастовавших рабочих-нефтяников в городе Жанаозен Мангистауской области Казахстана еще в декабре 2011 года. В недавних протестах в начале января этот город также стал одним из застрельщиков забастовок на западе страны, которые «частично парализовали нефтедобычу в нескольких областях, а 4 января уже перекинулись на центральные районы, в Карагандинскую область. Нефтяников поддержали металлурги, шахтеры, горняки и медеплавильщики корпорации „Казахмыс“. Имели место забастовки в городе Хромтау Актюбинской области и других моногородах. По сути, впервые в истории страны произошла всеобщая забастовка». По мнению Курманова, все другие протестные группы в Казахстане в эти дни группировались вокруг рабочего движения.

Социолог и историк Павел Кудюкин считает, что «в Казахстане мы имеем дело с многослойным явлением, где друг на друга наложилось несколько процессов». Он согласился с Курмановым, «что у этого взрыва есть глубокие социальные причины». По его словам, «в Казахстане периферийный характер капитализма выражен даже ярче, чем в России, и там гораздо сильнее влияние транснациональных корпораций».

© Фото ИА «Росбалт»

Эксперт полагает, что здесь также «сильно переплетены и интересы целого ряда крупных международных игроков. В первую очередь, нужно назвать Россию, Китай, Турцию, претендующую на (лидирующую) роль в тюркском мире, США и Великобританию, как инвесторов казахстанской экономики».

Вместе с тем, Кудюкин считает, что казахстанский кризис еще не завершен и «вероятнее всего будет развиваться в несколько этапов, возможно с перерывами». Он говорит, что ко всем перечисленным казахстанским проблемам добавляются также и социально-культурные разломы разных слоев населения страны. «С одной стороны, мы имеем достаточно европеизированное городское население, которое до сих пор достаточно прилично владеет не только казахским, русским, но и английским языками, а с другой — с выходцами из сильно разоренной сельской местности, людьми с низким уровнем доходов, низким уровнем образования и квалификации, с часто полукриминальными способами добывания пропитания», — говорит он.

По словам эксперта, имеют место и противоречия между жузами (историческими объединениями казахских родов, — «Росбалт»), однако Кудюкин призывает не преувеличивать их значение.

Январские события, «скорость распространения забастовок, показали чрезвычайно высокий уровень самоорганизации казахстанского рабочего класса. И это при том, что независимое профсоюзное движение там разгромлено, а забастовки криминализированы», — отмечает Кудюкин.

Эксперт также рассказал о том, что его поразило во время поездки в Казахстан в 2014 году и общения там с участниками забастовки 2011 года, расстрелянной властями.

«Некоторые из них были ранены в ходе тех событий, у кого-то погибли родные, кто-то подвергся репрессиям, но в людях не было страха. Казалось бы, тот расстрел призван был запугать рабочих, но три года спустя страха среди них не наблюдалось. Были задавленные ненависть и гнев в отношении верхов, и становилось понятно, что в какой-то момент это не может не рвануть», — сказал он.

Россия выиграла лишь бой с тенью Нет смысла ликовать по поводу удачной миссии ОДКБ в Казахстане, ведь главный противник на арену так и не вышел.

Политолог Иван Преображенский согласен с тем, что «началом казахстанского внутринационального конфликта стал социальный протест и, безусловно, чудовищное расслоение общества». Вначале, говорит он, имел место этап протестных выступлений, затем в борьбу за власть вступили околовластные группировки, после чего были разгромлены все независимые медиа. Помимо этого, отмечает эксперт, «одна из элитных казахстанских групп подключила к этой борьбе, в том числе, и исламистскую группировку, с которой у нее были контакты. Плюс к этому был вовлечен и местный криминал, достаточно тесно интегрированный с действующей властью. В возникшей борьбе выиграл господин Токаев с последующим бегством членов семьи Назарбаева и его „кошельков“ из страны».

Преображенский называет Казахстан страной с похожим на Россию устройством и уровнем жизни. При этом экономика Казахстана, полагает эксперт, была многоукладной, но ее ключевой задачей было удержание у власти клана Назарбаева. «Как мы знаем из заявлений президента Токаева, еще до всех этих событий в Казахстане шел бурный рост зарубежных инвестиций, где на первых местах были Голландия и США, хотя мы понимаем, что там были офшорные деньги самих казахстанских бизнесменов, которые таким образом выводили их из страны. А эти бизнесмены, как мы понимаем, и были представителями клана Назарбаева», — говорит Преображенский.

События в Казахстане, по мнению политолога, также показали, что «никакого информационного общества, в том понимании, в котором его трактовали все последние годы, не существует». «Оказалось, что наличие интернета, глубокая цифровизация, что было в казахстанских городах, где уровень диджитализации на порядок выше, чем даже в Западной Европе, никак не влияют на возможность получения информации», — считает эксперт. По его словам, «принципиально важно наличие независимых СМИ, которые, как и независимые партии и профсоюзы, были уничтожены в Казахстане достаточно давно».

Украинский политолог, директор Центра исследований проблем гражданского общества Виталий Кулик также говорит об «исчерпании модели социально-экономического развития и системы управления экономическими процессами, как она сложилась в Казахстане». По его мнению, эта модель «столкнулась с пределами своего развития и не справилась с вызовами клановой структуре правящего класса».

В числе проблем эксперт называет «отсутствие прозрачных правил игры; наличие разнообразных тромбов и мощных групп влияния, которые пользуясь своей политической рентой, не пускали в прибыльные бизнесы конкурирующие группы; концентрация самых „вкусных“ сфер бизнеса в руках семьи Назарбаева и связанных с ним кланов — все это привело к тому, что тот запас инерции, который был у Казахстана в конце 1990-х и начале 2000-х годов, был исчерпан».

По мнению Кулика, «после 2014 года Казахстан вошел в период социальной турбулентности, в экономике страны лавинообразно накапливались проблемы». В связи с этим он напомнил об акциях протеста, связанных с девальвацией тенге и земельных бунтах 2016 года.

Однако перечисленные события, по его мнению, «были лишь триггерами, а в действительности перестали работать социальные лифты, экономическая модель не обеспечивала равномерного распределения благ и доходов для населения, рос разрыв между бедными и богатыми, возникла целая прослойка, в первую очередь, молодых граждан, которые в этой стране при действующей модели экономики не имели будущего».

Анатомия слухов: время неожиданных последствий Загадки, порожденные событиями в Казахстане, переговоры с Западом и отказ властей России от закона о QR-кодах стали главными темами недели.

При этом, отмечает эксперт, «возможности выхлопа возросшего социального давления в обществе не было, потому что не было развитой политической инфраструктуры и легальной оппозиции. Наоборот, максимально закручивались гайки, критика действующего руководства страны была ограничена».

Отвечая на вопрос, почему выхлоп произошел именно в такой форме, которую мы видели, Кулик отмечает, что форма «транзита власти, реализовавшаяся в Казахстане, сама по себе была ущербна». С одной стороны, говорит политолог, «чиновники не могли выстроить систему лояльности между елбасы (национальным лидером) Назарбаевым и президентом Токаевым. Возникла группа, делавшая ставку на Токаева, хотя нынешний президент Казахстана рассматривался тогда как местоблюститель президентской должности, а не (полноценный) игрок. С середины 2021 года начало накапливаться недоверие между этими группами интересов, в окружении Назарбаева усилилось недовольство Токаевым, проявлявшим строптивость и признаки самостоятельности. К концу декабря стало понятно, что выход из двоевластия просто необходим».

Кулик добавляет, что начавшиеся в начале января акции протеста «впервые покрыли территорию всей страны». По его словам, «это было не просто секторальное недовольство. На эти акции вышли представители самых разных социальных групп — от домохозяек до автомобилистов — считавших себя ущемленными». Этот протест, «как инструмент борьбы с кланом Назарбаева, на первом этапе был поддержан Токаевым, на нем пытались сыграть все без исключения игроки, присутствующие в Казахстане, в том числе и силовики», — говорит политолог. В обозримом будущем «влияние групп интересов, связанных с кланом Назарбаева постепенно будет снижаться», — полагает эксперт.

По мнению директора Центра Восточноевропейских исследований Андрея Окары, «в Казахстане мы стали свидетелями нескольких параллельно развивающихся процессов. Во-первых, восстание, которое вписывается в формат „революций достоинства“. Во-вторых, межклановая борьба. В-третьих, первые два запустили вмешательство Российской Федерации-ОДКБ во внутриказахскую проблематику». Последнее, считает Окара, «можно рассматривать, как попытку возрождения ново-старых форм политической жизни на постсоветском пространстве».

Вмешательство Москвы в казахстанские дела пробудило еще один процесс, уверен эксперт — «глобальную борьбу мировых центров». В частности, «китайское влияние стало решающим в том, почему войска ОДКБ покидают сейчас Казахстан».

События, произошедшие в Казахстане, а до этого в Белоруссии, можно назвать постсоветской «весной народов», сопоставимой по своим масштабам с «арабской весной», — считает Окара. По его словам, «мы видим, что революционная волна, порожденная социально-экономическими причинами, очень быстро формулирует политические запросы, которые сами по себе имеют три составляющих: антифеодальные, антиолигархические требования (что было и во время украинской революции 2013 года) и требования экзистенциального характера (развитие горизонтальных связей, самоорганизации и саморазвития). Побудительный мотив здесь — нежелание жить в условиях автократии».

Этот котел не мог не взорваться В том, как описывает казахстанские события президент этой страны Токаев, можно найти полезные данные, помогающие пробиться сквозь густой информационный туман.

Еще одна важная часть этих революций, полагает Окара, это «антиколониальная составляющая, то есть нежелание народов жить в том мире, который формирует бывший имперский центр».

В противовес этой волне события на постсоветском пространстве развиваются в духе «мобилизации автократий». Причем «если действия Москвы в отношении украинской революции в 2013 году были во многом несистемными, в Белоруссии они стали уже более эффективными, то на Казахстане была отработана новая модель борьбы с революциями на постсоветском пространстве с использованием вооруженных сил ОДКБ».

Что касается последствий казахстанских событий для России, то, как полагает политолог Дмитрий Орешкин, «теперь для Путина вопрос о транзите власти закрыт, и он исторически обречен ориентироваться на китайскую модель». Как прогнозирует эксперт, «от России следует ожидать дрейфа политического менеджмента в сторону стремления не допускать конкуренции элит. Отныне должна быть монолитная, сплоченная система власти, ориентированная на определенную персону, а не на институции. Иными словами, не нужны независимые суды, пресса, честные выборы, а нужна китайская стабильность».

По образному выражению Орешкина, российская избушка «разворачивается бронированным задом к Европе, а передом к Азии».

Тем не менее, по результатам операции ОДКБ в Казахстане все еще остаются вопросы, отмечает эксперт. Например, выведены оттуда все войска, «или какая-то их часть, может быть и небольшая, осталась для того, чтобы контролировать посадочную полосу, на которую могли бы приземлиться военно-транспортные самолеты из России?».

Еще один вопрос, на который пока нет ответа, Орешкин формулирует так: «Кто в Казахстане олицетворяет геополитический выигрыш Кремля? Появятся ли там новые олигархи, или их будет персонифицировать сам господин Токаев?».

Александр Желенин

Подпишитесь на нас в Яндекс.Новости

Статьи

Топ за неделю


Новости

Все новости

Погода

Москва: +30°
Санкт-Петербург: +28°